В числе приглашенных — четыре лучших музыканта этой части света с женами. Отсвечивал лысый купол великого пианиста, великий скрипач мягким телом влился в полукресло. Пятая исполнительница, тоже из числа музыкальных гениев, — единственная без сопровождения, замуж никогда не выходившая, — поставила рваную сумку с торчащим из нее зеленым кефирным горлышком на стол, рядом с сияющим прибором. Великий виолончелист, ближайший друг покойного хозяина дома, ковырял в зубах отточенной спичкой. Знаменитый, но не вполне великий дирижер пожевывал тонкими губами, разглядывая, что на каком блюде лежит, и делал вид, что не замечает грозных взглядов жены.
Если не считать новых родственников, немузыкальную часть общества представляла пара ближайших соседей по даче — академик-химик с супругой. Элеонора Зораховна, гений светских связей, была огорчена — жена великого композитора только что позвонила и сообщила, что они не смогут прийти.
Созданная ею композиция века расстраивалась.
— Дежавю, — шепнула Анна Александровна внуку. — Я была на свадьбе Элеоноры пятьдесят лет тому назад. В этой же самой квартире… В одиннадцатом году…
— С теми же гостями? — усмехнулся Саня.
— Приблизительно. Александр Николаевич Скрябин был. Он как раз приехал из-за границы.
— Скрябин? Здесь?
— Да. Но он пришел, в отличие от Шостаковича, который не снизошел. Все любили Григория Львовича, и никто — Элеонору.
— А еще кто был?
— Леонид Осипович и Розалия Исидоровна Пастернаки.
Она чудесной была пианисткой, ее Антон Рубинштейн еще девочкой заметил. Узкий круг. Родство, свойство, профессия… Я была в этом доме в твоем возрасте, нет, моложе, конечно. На всю жизнь ту свадьбу запомнила. А ты эту запомнишь… — вздохнула.
— А как ты сюда попала? — пришло в голову Сане.
— У меня был первый… муж, музыкант. Он был друг жениха. Когда-нибудь расскажу."
"— Странно, что прежде не рассказывала.
Анна Александровна рассердилась на себя: ведь давно было решено не все свое прошлое вываливать перед нежным мальчиком.
Друг жениха сидел в данный момент времени напротив нее и ковырял в зубах. Вот так, расчувствовалась, лишнего сказала.
— А Лизе здесь будет трудно, — переменила довольно резко тему.
Лиза держалась великолепно. Василий Иннокентиевич и его сын Алексей, Лизин отец, были здесь чужаками, но оба были известные врачи, и это до некоторой степени уравнивало их в правах с музыкантами.
