Так маленький ребенок смотрит на занятия взрослых с великим недоумением — до чего же они глупы!
То, что он слышал сейчас, требовало напряжения и острого внимания. «Это текст на незнакомом языке», — мелькнуло у Сани.
Музыка из-под рук старухи поднималась ошеломляющая. Такое телесное переживание музыки случалось с Саней изредка и прежде. Саня чувствовал, что звуки наполняют череп и расширяют его. Как будто в теле включался какой-то неизвестный биологический процесс — вроде созидания гемоглобина или работы мощного гормона в крови.
Нечто, как дыхание или фотосинтез, связанное с самой природой…
— Что, что это? — забыв о приличиях, шепнул соседу.
Тот улыбнулся вырезной губой:
— Штокхаузен. Его никто у нас не исполняет.
— Это конец света…
Саня не имел в виду конец света в религиозном или научном смысле. Это была лишь расхожая молодежная фразочка, нарождающийся жаргон десятилетия. Но Колосов взглянул на юношу с интересом. Он, теоретик, полагал, что эта новая музыка означает конец одного времени и начало неизвестного нового, и придавал этой невидимой, укрытой от большинства людей перемене огромное значение, а тех, кто, как он, чувствовал этот сдвиг — возможно, сдвиг в самой эволюции мира, в сознании человека, — особенно ценил.
Их было немного, этих редких, ушедших вперед во времени людей, которые не только предчувствовали новый мир, но способны были его анализировать, исследовать.
— Я не понимаю, как она устроена, — совершенно попадая в тон мыслям Колосова, сказал Саня.
— Может быть, это даже не новый стиль, а какое-то иное мышление. Ошеломляет…
Колосов почувствовал себя счастливым:
— Вы музыкант, конечно?
— Нет, нет. Я должен был быть… но травма. Дикая детская история. Музыку я теперь только слушаю. — Он приподнял правую руку с двумя подогнутыми навеки пальцами. — Иняз в будущем году заканчиваю.
— Приходите ко мне, побеседуем. Мне кажется, нам есть о чем…"
"Все происходившее после Штокхаузена совершенно забылось, даже сама Мария Вениаминовна немного потускнела.
Саня помнил только, что он проводил молодоженов до вокзала — они уезжали в свадебное путешествие в Прибалтику.
Важным было другое: предчувствие огромного события. На следующий же день Саня пришел к Юрию Андреевичу на службу после занятий, которые тот вел в консерватории. Разговор начался с того места, где прервался накануне.
