У тюленей не бывает коленок, это человек! Человек навалился на нее и держит! Легкие просили воздуха, тело требовало: дай глотнуть, дай! Сейчас в горло хлынет морская вода, и она утонет в Азовском море… на глубине меньше двух метров!"
"Мурка дернулась, пытаясь достать нападающего коленкой в пах. Но вода! В ударе не было никакой силы, коленка просто скользнула по чьей-то голой ноге – рассмотреть противника в кромешном мраке девочка не могла. Он давил на нее всей массой, упирался в предплечья, не давая поднять руку… Мурка резко прогнулась в позвоночнике, точно встала на мостик.
Вода покладисто скользнула под спину, толкнула вверх. Нападающий всплыл вместе с Муркой, но тут же оплел ее ноги своими, потащил обратно, на дно. Его руки соскользнули с плеч, но сильные пальцы сомкнулись на горле и сдавили, как ошейником.
«Это ты чудесно придумал!» – возрадовалась Мурка, нащупывая во мраке его лицо. Рот, нос… Ага! И со всей силы ткнула пальцем ему в глаз!
– Бурлуп! А-а-а! – Тяжесть исчезла, сдавленное бульканье перешло в хриплый вопль, и Мурка пробкой вылетела на поверхность.
Звезды, луна, серебристые блики, пьянящий воздух, она жадно, всей грудью вздохнула…
Перед ней вынырнула круглая, как мячик, плотно облепленная короткими темными волосами голова. Голова держалась обеими руками за глаз (значит, тело там, под водой, тоже имелось!) и истошно орала.
Вода с брызгами раздалась снова, и из глубины, как дельфин, выпрыгнула Кисонька. Сестра тяжело, с хрипом дышала, а ее пальцы были плотно стиснуты на коротких мокрых волосах еще одной… головы.
Эта голова тоже орала и тоже держалась за глаз, только из-под плотно стиснутых пальцев еще и проступали темные капли крови.
– Я тебе говорила, что девушке нужен маникюр! – оценив открывшуюся ей картину, прохрипела Кисонька и предъявила сестре палец – с маникюром. – К берегу! – И притопила своего противника обратно. Бурлуп! Вопли смолкли, Кисонька выпустила нападавшего и широкими гребками поплыла к берегу.
У кого маникюра нет, тому приходится кулаком. Муркин кулак вспорол воду и въехал противнику в ухо. Тот отпустил глаз, схватился за ухо, а орать стал еще сильнее. И Кисонькин всплыл. Мурка рванула следом за сестрой. Еще пара гребков, и можно встать, тут неглубоко…
– Глаз! Она выбила мне глаз! – разнесся над водой пронзительный вопль.
– Это мне выбила! И ухо сломала! – тут же раздался второй крик, потом яростный плеск воды.
