– Мы там сами живем, – кротко напомнила Кисонька.
– То вы! – отмахнулся Мотя. – А я звезда, мне нужны условия! Ты бы слышала, что он сказал, когда я ему райдер[9] выслал…
Девчонки снова захохотали – они не слышали, но могли представить физиономию папы, который скрепя сердце согласился отстегнуть денег на никому не нужный клип, а милый сыночек еще и райдер выставляет! Теперь понятно, за что старший Соболев Мотю с мамой в пансионат запихнул."
"– Аквапарк свой он дал, чтоб за натурные съемки не платить – я-то на Канарах снимать хотел! Жлоб мой папаша, прижимистый, неблагодарный жлоб! – припечатал артист.
– У него такой сын, а он… Ничего, он еще увидит! – Физиономия у Моти стала мстительной. – Будет такой клип… такой! Мы зажжем этот аквапарк! Мы его… взорвем! – Мотя вскинул пухлые кулаки к небесам и тут же взвыл, хватаясь за плечо и грудь. – Уй-юй! Плечо! Рука! Спина! Как я играть буду? А петь? Вы ж меня искалечили! Вам… вам это даром не пройдет! Моя мама… в суд! Папаша ваш завод продаст, чтоб расплатиться!
– Мотя, это ты на нас шпану натравил! Чтоб они нас избили! – изумилась Мурка.
– А свидетели? – хитро ухмыльнулся Мотя. – Свидетелей нет! А у меня травмы – каждую сфотографирую, дайте только до пансионата добраться! Жертва – я! Не отвертитесь!
– У нас один выход! – тоном трагической решимости сказала Мурка. – Он не должен добраться до пансионата!
– Действительно, зачем нам морока с судом? – хладнокровно согласилась Кисонька. – Придется тебя, Мотя, добить.
– Вас посадят! – предостерегающе сказал Мотя – в угрозу он не поверил, но забеспокоился.
– А свидетели? Свидетелей нет! – повторяя Мотины слова, развела руками Мурка. – А тебя наверняка видели, когда ты с гопниками разговаривал. Так что они – подозреваемые, мы – чистенькие, а ты – труп на пляже! – И накинула на Мотю свое мокрое полотенце. С другой стороны с полотенцем в руках на него налетела Кисонька – с мокрой махровой ткани Моте на физиономию сыпался песок.
– Вы что… Пустите! А-а-а-а!
Он пытался вскочить, но мокрая тряпка плюхнулась ему на голову, вторая обернулась вокруг плеч, девчонки навалились сверху, опрокидывая Мотю в песок.
Он забился, изо всех сил брыкаясь и выворачиваясь, но… через пару секунд крики сменились глухим гудением, а сам Мотя походил на толстый и мокрый махровый сверток – полотенца обернули голову, стянули плечи и руки, оставив свободными только ноги. Мурка с усилием завернула края полотенец в хитрый узел и удовлетворенно вздохнула.
