– А потом, – выражение ее лица стало лукавым, и она торжественно провозгласила: – Поедем на косу! Все лучшие пляжи Бердянска – на косе, не то что городские, где все вповалку и море грязное.
– Ура-а! – завопила Катька и заметалась по комнате, собирая вещи. – Чего сидите, бегом переодеваться! – бросила она девчонкам.
– Бегом мы не можем! – простонала Мурка. – И купаться непонятно как, на дно потянет, – и, демонстративно держась за плотно набитый живот, заковыляла к двери.
– Как вернемся, сразу звоните родителям и рассказываете все, что здесь происходило! – строго бросила им вслед Надежда Петровна.
Мурка только кивнула, вываливаясь за дверь. Створка ударила в мягкое, в темноте приглушенно ойкнули, раздался топот шагов – темная тень пронеслась через коридор, мелькнула на фоне светлого проема и исчезла.
– Ты что? – Врезавшийся в Мурку Вадька вытолкнул ее в коридор, следом выскочили Кисонька и Сева, и створка захлопнулась, оставляя их в темноте.
Мурка быстро шагнула обратно… и прижалась ухом к рассохшейся фанере двери.
– Курицу тоже в сумку положи! – приглушенно, но отчетливо донеслось из комнаты. – Может, на пляже съедите…
Мурка испуганно отшатнулась – еще и курицу есть!
– Ты что? – снова спросил наблюдающий за ее маневрами Вадька.
– Нас подслушивали, – сказала она. И ведь не сообразишь даже, кто. – Мурка выскочила из светлой комнаты в темный коридор, непонятная тень промелькнула слишком быстро…
Зато сейчас привыкшие к полумраку глаза отчетливо различали выражение Вадькиного лица.
– Что узнать хотели – страшную тайну скисшей отбивной? Ненормальная какая-то страсть к работе – на море искать себе детектив! – Вадька круто повернулся и направился в комнату мальчишек. Сева, то и дело оглядываясь, последовал за ним.
– Но я видела!
– Может, Мотя? – неуверенно предположила Кисонька.
– Ему мало? – обозлилась Мурка. – Так я добавлю! – И, раздраженно шипя, отправилась переодеваться.
Ребята уже ждали их в коридоре. Из своей комнаты показались Надежда Петровна с сумкой и Катька с гусем под мышкой.
– Пойдем? – Вадькина мама шагнула к лестнице и остановилась в дверном проеме, настороженно оглядывая ступеньки. Остальные столпились у нее за спиной – выходить на лестницу никто не рвался.
