Конец света

Высота продолжала угрожающе падать, и наконец Роберт увидел впереди сверкающие голубые воды Тонкинского залива.

– Мы дома, приятель, – сказал Роберт, – еще всего несколько миль.

– Отлично, я и не сомневался…

И вдруг на них спикировали неизвестно откуда взявшиеся два «мига», по фюзеляжу защелкали пули.

– Эдди! Выручай! – Роберт повернулся, чтобы посмотреть на Эдварда, и увидел, что тот обмяк в кресле, повиснув на привязных ремнях, а из раны в правом боку хлещет кровь.

– Нет! – закричал Роберт.

И в этот момент он почувствовал страшный удар в грудь, комбинезон моментально пропитался кровью.

Неуправляемый самолет, вращаясь, полетел вниз. Роберт почувствовал, что теряет сознание, из последних сил расстегнул привязной ремень и, повернувшись, бросил последний взгляд на Эдварда."

"– Прости, – прошептал он.

Роберт погрузился в темноту и потом никак не мог вспомнить, каким образом ему удалось катапультироваться и опуститься на парашюте в воду. Их уже поджидали, и в этом районе кружил спасательный вертолет.

Экипаж вертолета видел, как к месту падения Роберта устремились джонки с вьетконговцами, чтобы убить летчика, но они опоздали.

Когда Роберта загрузили в вертолет, фельдшер из экипажа только взглянул на его рваную рану и сказал:

– Боже, мы его даже не довезем до госпиталя.

Роберту сделали укол морфия, наложили на грудь тугую повязку и отвезли в 12-й эвакогоспиталь на базу Ку-Чи.

* * *В этом госпитале, обслуживающем три базы, было четыреста коек, которые размещались в двенадцати палатах.

Имелось две палаты реанимации – одна для хирургических больных, другая для раненых с ожогами, но обе были здорово переполнены. Когда Роберта внесли в госпиталь, за ним по полу тянулась струйка крови.

Немедленно прибывший хирург разрезал повязку на груди Роберта, бросил один-единственный взгляд на рану и сказал тихим голосом:

– Он не выкарабкается. Несите его в холодильник.

С этими словами доктор удалился.

До Роберта, то теряющего сознание, то приходящего в себя, как бы издалека донеслись эти слова доктора.

«Ну вот, – подумал он, – как жаль умирать подобным образом».

– Ты не должен умереть, моряк, правда? Открой глаза. Давай, открывай.

Он открыл глаза и как в тумане увидел белый халат и лицо женщины. Она что-то еще говорила, но он не мог разобрать слов. В палате было слишком шумно, раздавались вопли и стоны раненых, крики докторов, отдающих приказания, сестры метались между стонущими людьми.