Сначала я свяжусь с Расчётчиком и узнаю, как скоро он может выполнить вашу просьбу. Мне хочется поскорее покончить и с тем и с другим.
Вой быстро застучал маленьким подвижным контактом, в ответ послышалась серия щелчков.
«Вот ещё одна характерная черта Столетия, — подумал Харлан, — звуковой код. Остроумно, но уж очень претенциозно, так же как и эти молекулярные плёнки».
— Он говорит, что справится часа за три, — произнёс наконец Вой, — кстати, он просил передать вам, что ему понравилось имя этой особы. Нойс Ламбент.
Женщина, конечно.
У Харлана перехватило дыхание.
— Да.
Губы Воя скривились в улыбку.
— Звучит заманчиво. Я бы и сам не прочь взглянуть на неё. В этом Секторе вот уже несколько месяцев не было ни одной женщины.
Харлан испугался, что голос выдаст его. Он ничего не ответил, лишь пристально посмотрел на Социолога и отвернулся.
Отсутствие женщин было единственным изъяном в безупречной организации Вечности. Харлан узнал о нём сразу же после вступления в Вечность, но, лишь встретив Нойс, впервые почувствовал его на себе.
С этого дня он катился по наклонной дорожке, пока не изменил присяге Вечного и всему, во что свято верил прежде.
Ради Нойс.
Ради неё одной…
Ему не было стыдно — вот что было самым ужасным. Ему не было стыдно. Он не испытывал угрызений совести за ту длинную цепь преступлений, которые он уже совершил и по сравнению с которыми неэтичное использование секретного Расчёта Судьбы выглядело мелким, незначительным проступком.
Если понадобится, он совершит ещё более тяжкие преступления.
В это мгновение в его голове промелькнула мысль, оказавшая впоследствии такое влияние на его жизнь. И хотя в первый момент Харлан в ужасе отогнал её, но в глубине души он уже тогда был уверен, что, явившись однажды, она вернётся ещё не раз.
Мысль была проста: если не останется другого выхода, он уничтожит Вечность.
Страшнее всего было сознание, что он может сделать это.
Глава 2
Наблюдатель
Стоя у выхода во Время, Харлан размышлял над происшедшими с ним переменами.
Ещё недавно всё было так просто. Были идеалы, ради которых стоило жить, даже если от них остались лишь заученные слова. Вся жизнь Вечного подчинена определённой цели. Как это там говорилось, в первой фразе «Основных принципов»: «Жизнь Вечного можно разделить на четыре периода…»
Когда-то он слепо верил во всё это, но вера разлетелась вдребезги, и её уже не склеишь вновь."
"Каждый из этих четырёх периодов он прожил честно и добросовестно.
