Почему ты так вскрикнул? Какое право ты имеешь осуждать меня?
Откуда тебе знать, что испытывает отец, держа на руках своего сына — крохотную частицу собственной жизни? Пусть у меня вместо сердца счётная машина, но я-то знаю!
Да, я сохранил ему жизнь. Что значило для меня ещё одно преступление? Я поместил его в воспитательный дом и часто навещал (в строгой хронологической последовательности через определённые промежутки биовремени), оплачивая все расходы по его содержанию.
Так прошло два года. То и дело я проверял Расчёт Судьбы своего сына (это нарушение вошло у меня в привычку) и каждый раз с удовольствием убеждался, что вредные эффекты отсутствуют с точностью до 0,00001.
Мальчик научился ходить и лепетать несколько слов. Но никто не учил его называть меня «папой». Я не знаю, какие догадки в отношении меня строили Времяне, заведовавшие этим домом. Но они брали мои деньги и ни о чём не спрашивали.
Через два года на рассмотрение Совета Времён был вынесен проект Изменения, которое краешком захватывало 575-е.
Незадолго до этого меня произвели в Вычислители. Детальная разработка проекта была поручена мне. Я гордился своим повышением. Возможность самостоятельно рассчитать Изменение привела меня в восторг.
Но к моей радости примешивалась озабоченность. В текущей Реальности мой сын был незваным пришельцем. В новой Реальности он не должен был иметь Аналогов. Мысль о том, что ему предстоит перейти в небытие, приводила меня в отчаяние.
Я разработал проект, который мне тогда казался безукоризненным.
Но я поддался искушению. Заранее уверенный в ответе, я всё же ещё раз проделал Расчёт Судьбы моего сына в новой Реальности.
А затем я провёл сутки в своём кабинете без еды и сна, до изнеможения повторяя этот Расчёт в тщетной надежде отыскать в нём ошибку. Но ошибки не было.
Утром я должен был вручить свои рекомендации Совету. Вместо этого я, пользуясь приближенным методом, наскоро разработал для себя Инструкцию и вышел во Время в точке, отстоящей от момента рождения моего сына на тридцать с лишним лет.
Ему было тридцать четыре года, столько же, сколько и мне тогда. Я представился ему в качестве дальнего родственника его матери. О своих родителях он ничего не знал; никаких воспоминаний детства у него не сохранилось.
Он работал авиационным инженером. В 575-м существовало много способов воздушных сообщений (так же, как и в теперешней Реальности). У него была интересная работа, он был уважаемым и преуспевающим членом общества.
