— Ну и не трогайте. Если у вас есть ещё, так ни-ни. Она испускает позитроны.
— Что-что?
— И позитронов с такой высокой энергией я ещё не видел. А радиоактивность вы занизили.
— Как — занизил?
— И порядочно. Меня только одно смущает: при каждом новом измерении она оказывается чуть выше.
Глава 6
(продолжение)
Броновский нащупал во вместительном кармане своей куртки яблоко, вытащил его и задумчиво надкусил.
— Ну хорошо, ты побывал у Хэллема, и тебя попросили выйти вон, как и следовало ожидать.
Что дальше?
— Я ещё не решил. Но в любом случае его жирный зад зачешется. Я ведь был у него прежде — один раз, когда только поступил сюда, когда верил, что он — великий человек. Великий человек… Да он величайший злодей в истории науки! Он ведь переписал историю Насоса — вот тут переписал (Ламонт постучал себя по лбу). Он уверовал в собственный вымысел и отстаивает его с упорством маньяка.
Это карлик, у которого есть только один талант — умение внушать другим, будто он великан.
Ламонт поглядел на круглое невозмутимое лицо Броновского, которое расплылось в улыбке, и принуждённо засмеялся.
— Ну, да словами делу не поможешь, и всё это я тебе уже говорил.
— И не один раз, — согласился Броновский.
— Но меня просто трясёт при мысли, что весь мир…
Глава 2
Когда Хэллем взял в руки колбу с подмененным вольфрамом, Питеру Ламонту было два года.
В двадцать пять лет, когда типографская краска его собственной диссертации была ещё совсем свежа, он приступил к работе на Первой Насосной станции и одновременно получил место преподавателя на физическом факультете университета.
Для молодого человека это было блестящим началом. Правда, Первой станции не хватало технического глянца станций, построенных позже, но зато она была бабушкой их всех — всей цепи, опоясавшей планету за каких-нибудь два десятка лет.
Такого стремительного скачка в масштабах всей планеты технический прогресс ещё не знал, но ничего удивительного тут не было. Ведь речь шла о неограниченных запасах даровой и совершенно безопасной энергии, равно доступной для всех — волшебная лампа Аладдина, принадлежащая всему миру.
