— Немало. Возможно, поэтому им и в голову не пришло предупреждать нас. Когда звезда приблизится, её заметят без всяких предупреждений.
— И тогда на эвакуацию останется меньше времени. Они случайно обнаружили эту звезду. Мы бы тоже не смогли её заметить, если бы не слова вашей жены и не ваша догадка — хорошая, кстати, — что искать нужно в той части неба, снимки которой отсутствуют в материалах Ротора. Они преднамеренно так поступили, чтобы мы узнали обо всём как можно позднее.
— Но, директор, зачем им было затевать всё это? Из одной только беспричинной ненависти?
— Не беспричинной.
Пусть гибнет Солнечная система со всеми её многочисленными неевро. А человечество всё начнёт заново, руками одних евро. Ну? Что вы об этом думаете?
— Немыслимо… невозможно, — качнул головой Фишер.
— А почему тогда нас не предупредили?
— Что, если поначалу им самим не было известно о движении этой звезды?"
"— Немыслимо, невозможно, — с иронией возразил Танаяма. — Нет и не может быть другой причины — только желание видеть нашу погибель.
Но мы разгадаем загадку гиперпривода, отправимся к этой новой звезде и тогда сведем с ними счёты.
Глава 13
Купол
22
Эугения Инсигна выслушала дочь и недоверчиво усмехнулась. Одно из двух: либо девчонка не в своём уме, либо ей послышалось.
— Что ты сказала, Марлена? Меня посылают на Эритро?
— Я попросила комиссара Питта, и он согласился всё устроить.
Инсигна с недоумением взглянула на дочь.
— Но почему?
Начиная раздражаться, Марлена ответила:
— Ты ведь сама сказала, что хотела бы провести точные астрономические наблюдения, а на Роторе это невозможно.
Теперь можешь сделать их на Эритро. Но я уже вижу — ты ждёшь другого ответа.
— Правильно. Я хотела бы знать, почему комиссар Питт вдруг взялся за это. Я ведь неоднократно просилась туда, и всякий раз он отказывал. Ведь он никого не отпускал, кроме нескольких специалистов.
— Я просто изложила ему это дело иначе. — Марлена чуть помедлила. — Я сказала ему, что он может таким образом избавиться от тебя, — и он использовал эту возможность.
У Инсигны перехватило дыхание, и она закашлялась до слёз. Наконец, переведя дух, она спросила:
— Как ты могла сказать такое?
— Потому что это правда, мама. Иначе я не стала бы этого говорить. Я слышала, что он тебе говорил, я слышала, что ты говорила о нём. Всё яснее ясного. По-моему, и ты это видишь. Ты его раздражаешь, и он не хочет ни видеть тебя, ни думать о тебе. Ты сама это знаешь.
Инсигна поджала губы.
