И тут, словно в подтверждение своей странной мысли, она услыхала:
— Ма-а-а-ле-е-е-на-а-а…
Машинально она зажала уши руками. «Марлена», — подумала она.
И голос словно передразнил:
— Ма-ар-ле-е-на-а.
И вдруг непринуждённо, почти естественно:
— Марлена.
Она вздрогнула и узнала голос. Это Ауринел, Ауринел с Ротора, которого она не видела с того самого дня, когда рассказала ему, что Земля погибнет. С тех пор она редко о нём вспоминала, но всякий раз с грустью.
Почему же она слышит его голос там, где его не может быть, там, где не может быть других голосов?
— Марлена.
И она сдалась. Значит, эритрийская лихоманка, несмотря ни на что, всё-таки одолела её.
Она бросилась к Куполу — не разбирая дороги, ничего не видя перед собой.
Марлена даже не знала, что кричит.
67
Её ждали. Заметив, что она возвращается бегом, двое часовых в э-комбинезонах немедленно вышли наружу и тут услышали её крики.
Но прежде, чем они успели приблизиться, Марлена замолчала. И пошла шагом.
Спокойно взглянув на встречавших, Марлена ошеломила их вопросом:
— Что случилось?"
"Оба молчали.
Один попытался взять её за локоть, но она увернулась.
— Не трогайте меня, — заявила Марлена. — Если вам угодно — я пойду в Купол, но пойду сама.
И невозмутимо зашагала рядом с ними. Она была совершенно спокойна.
68
Эугения Инсигна, бледная, с дрожащими губами, тщетно пыталась взять себя в руки.
— Что случилось, Марлена?
Марлена посмотрела на мать своими тёмными бездонными глазами и ответила:
— Ничего, совершенно ничего.
— Не говори так.
Ты бежала и кричала.
— Так получилось. Видишь ли, там было тихо, так тихо, что мне вдруг показалось, что я оглохла. Знаешь, такое безмолвие. И я затопала ногами и побежала — просто чтобы слышать шум — и закричала…
— Чтобы слышать какой-то звук и голос? — хмурясь переспросила Инсигна.
— Да, мама.
— Марлена, и ты думаешь, что я тебе поверю? Не надейся. Мы слышали твой голос: чтобы нашуметь, так не кричат. Ты кричала от ужаса. Кто тебя испугал?
— Я же сказала. Тишина. Внезапная глухота.
— Марлена обернулась к Д’Обиссон: — Как по-вашему, доктор, может случиться, что если ты какое-то время совсем ничего не слышишь, но уши твои привыкли к шуму, то вдруг померещится, что до слуха донеслось нечто осмысленное?
Д’Обиссон слабо улыбнулась.
— Витиевато сказано, однако сенсорный голод действительно может вызвать галлюцинации.
— Да, именно так и случилось. Сначала я испугалась. Но как только услыхала собственный голос и звук шагов, то сразу успокоилась.
