— Стоит ли верить догадке подростка?
— Это не догадка, а факт. Салтаде, потом я всё объясню вам. А пока поверьте на слово.
— Спросите отца, — вдруг сказала Марлена. — Он подтвердит.
Она не понимала, как отец узнал о её даре, ведь он оставил её годовалой — однако… Марлена видела, что он всё понимает, это было так ясно — но другие ничего не замечали.
— Бесполезно, By, — произнёс Фишер. — Марлена видит нас насквозь.
Тут самообладание впервые изменило By. Нахмурившись, он огрызнулся:
— Откуда вы можете что-то вообще знать об этой девушке, хоть она и ваша дочь? Вы же так давно не видели её.
— У меня была младшая сестра, — негромко пояснил Фишер.
Генарра вдруг осенило:
— Это передаётся по наследству! Интересно. Видите, доктор By, мы здесь можем отличить правду от блефа. Давайте говорить в открытую. Зачем вы прибыли сюда?
— Чтобы спасти Солнечную систему. Спросите у молодой леди — ведь она у вас абсолютный авторитет, — правду ли говорю я на этот раз.
— Конечно, на этот раз, доктор By, вы говорите правду, — подтвердила Марлена.
— Мы знаем об опасности. Моя мать обнаружила её.
— А мы, юная леди, обнаружили её без всякой помощи вашей матери, — сказал By.
Недоуменно оглядев всех, Салтаде Леверетт спросил:
— Могу ли я поинтересоваться, о чём идёт речь?
— Поверьте мне, Салтаде, — ответил Генарр, — Янус Питт прекрасно знает обо всём. К сожалению, вас он не проинформировал. Однако теперь всё расскажет, если вы свяжетесь с ним. Скажите ему, что мы имеем дело с людьми, освоившими сверхсветовой полёт, и можем с ними договориться.
90
Четверо человек сидели в личных апартаментах Сивера Генарра внутри Купола. Генарр пытался подавить в себе ощущение исторической важности события. Шли первые в истории человечества межзвёздные переговоры. И даже если их участники ничего примечательного в жизни не совершали, их имена навечно останутся в истории Галактики.
Двое и двое.
Солнечную систему — подумать только! — представляла гибнущая Земля, невесть как сумевшая обойти передовые энергичные поселения, в лице своих уполномоченных Сяо Ли By и Крайла Фишера.
Разговорчивый By говорил обвинительным тоном — математик явно обладал практической жилкой. Фишер же — Генарр до сих пор не мог поверить своим глазам — сидел, погрузившись в глубокую задумчивость, и редко вступал в разговор.
Столь же невозмутимо держался и сам Генарр. Он ждал, когда они уладят дело, — он знал нечто такое, что не было известно остальным.
Шли часы, настал вечер. Подали обед.
