- Подожди! Что? – ее глаза округляются, и Карамелька резко отшатывается от меня.
- Арнольд. Он в соседнем номере. Приехал пытаться заключать с Джеймсом тот же контракт. – зечерпываю ледяной воды, плеская себе на голову. Ну, - надо же как-то вернуть способность мыслям складываться в предложения, а не бессильно дергать ножками.
- Ты думаешь, это я? – отшатывается еще дальше, даже забыв о том, что она голая и даже не стараясь прикрыться. – Рассказала ему? Аскольд! Нет!
Вообще-то, когда она волнуется, и машет головой у нее так шикарно подрагивают сосочки, что мне уже почти на все становится наплевать.
- Ну, ты же с ним поддерживаешь отношения, - хриплю, по-джентельменски разворачиваясь к Карамельке спиной. А на самом деле – ни хрена джентельменского в этом нет, - просто надо же как-то разгоравивать, а от ее вида я сейчас точно слова своего не сдержу.
- Это… Другое… - лепечет Карамелька, и я слышу, как шарудит полотенце, которым она, скорее всего, уже все давно прикрыла.
Только вот ни хрена это сейчас не спасает ситуации. Карамелька, закутанная в полотенце – даже интереснее, чем Карамелька без оберточки.
Только машу рукой, понимая, что еще секунда в одном с ней помещении, - и меня можно судить за изнасилование. Мне срочно нужно в душ. И желательно, чтобы из него сыпались кубики льда!
* * *
=56
* * *
Но все становится только хуже, когда Карамелька выходит из номера в просто офигительном черном платье в пол, открывающим все прелести ее почти ничем не прикрытого бюста, облегающим ее – о, боже, совершенно нереально слюновыделительную и членодробительную фигуру, да еще и с разрезом от бедра!
И, - мать вашу, - у меня есть два совершенно реальных повода сейчас решить, что Карамелька – подосланный конкурентами агент! Потому что, во-первых, я окончательно теряю дар речи, глядя на нее совсем осоловевшими глазами, а, во-вторых, я знаю это платье! Лика когда-то нависала, чтобы я ей его купил! И стоит оно – ну, совсем не меньше хорошей машины, на секундочку!
Вопрос.
Зачем ей устраиваться ко мне на работу уборщицей, если у нее такие платья? Это ж – десять лет зарплаты! Или…
Я вспоминаю бородатого увальня на Порше.
