И переезд, и новая работа в условиях постоянного стресса, 24 часа в сутки, между прочим! И шеф, нервный и противный, вот до невозможности! Может, от него-то меня как раз и тошнит постоянно, - и неудивительно, странно, что раньше еще не случилось расстройства желудка от гадкого Аскольда - прости Господи, Крушинина, - он, полностью соответствуя свой фамилии так и крушит все вокруг, включая меня и здравый смысл в целом, не говоря уже о нормах общения с людьми и нежной девичьей психике!
Да и не было у меня же ничего! Ни с кем!
Ну, - и с чего я так распереживалась, что трясусь сейчас на унитазе, рискуя раскрошить белого ни в чем не виноватого друга в крошку? Я же этот тест для чего купила? Чтобы перестать накручивать себе нервы от мифического, но намертво прилипшего к любой незамужней и даже невлюбленной девушке страха беременности! Который просто инстинктивно разростается во мне, обманчиво заставляя чувствовать какое-то мифическое набухание груди и прочие странности, которых быть просто не может! Ну, так чего я сейчас психую, не в силах отмахнуться от нервной ряби красных искорок перед глазами и от подкашивающихся ног, которым так и хочется уронить меня с этого, раскрошенного в перспективе, унитаза, в обморок?
И правда – психовать совершенно не с чего!
Вдох-выдох - здравый смысл.
И еще раз – вдох-выдох.
И еще…
Нет, не получается! Здравый смысл начинает уступать место панике и гордо стремительно удаляться. А паника снова не дает нормально дышать. Ладно, хватит себя изводить! Пора!
Осторожно раздвигая пальцы на прикрывающих глаза ладонях, я бросаю перепуганный взгляд на злосчастный тест на беременность.
До него сейчас сузился весь мой мир, вместе со всеми мечтами, гордыми стремлениями и молитвами!
Но их не услышали, потому что перед моими нервно задергавшимися глазами ярко сияют именно они. Две полоски. Приговор, начертанный двумя простенькими линиями.
Доказала, называется, отцу и матери, что я способна чего-то в этой жизни добиться! Ох, как доказала!
- Ой, мамочки! – сами по себе выговаривают ставшие вдруг резиновыми, губы, и я таки проваливаюсь в блаженный и спасительный обморок.
=2
Раньше.
- Ты не на что не способна, Лиза! – ревел отец, упираясь кулаками в свой огромный дубовый стол.
Стоя в его кабинете, полном массивной дубовой мебели, в котором все напоминало старые добрые времена мрачных королей, вершащих великие дела и призывающих провинившихся к себе на ковер, я, закусив губу, не поднимала глаз от зеленого ворса ковра.
