Паразит! А еще – первый работодаель!
Вот – что я буду детям потом, гордясь своими жизненными успехами рассказывать? Что мой жизненный взлет начался с босса в полотеничке и неотступных мыслей на безымянной высоте с тряпкой в руках о том, что там под ним скрывалось?
Зараза, Крушинин! Испортил мне первые впечатления о достойной взрослой жизни!
Ну, ничего, ничего… Первый блин, говорят, всегда комом… А этот крепкий альфа-орешек все равно станет моей первой и бесспорной победой! Я справлюсь!
- Конечно, так и буду, - противный удовлетворенный до безобразия голос Пираньи выводит меня о размышлениях о моих будущих великих свершениях в жизни.
– Вдруг ты еще стащишь что-нибудь? Кто тебя знает, а?
- Фу, Силанья Зарастовна, какой отвратительный сленг! « Стащишь!» Где только словечек таких понабирались? В институте благородных старых дев? А вас там не учили, что нужно обязанностями своими прямыми заниматься вместо того, чтобы любоваться на то, как другие честно работают?
Но Пиранью, похоже, ничем не прошибешь!
Она только радостно улыбается и скрещивает руки на груди, явно радуясь, что ей попался билет в первый ряд на это зрелище!
А я, решив больше не отвлекаться, снова оборачиваюсь к книгам, вытаскивая каждую бережно и сдувая поднакопившуюся пыль.
Я – не Пиранья, в конце концов! Мне – работать надо!
Ну, - и кто бы сомневался, что и в этот раз победа будет за мной?"
"Уже через полчаса, расчихавшись, как будто она пытается подраться со звукоизоляцией, доказав, что ни одна из них не справится с ее оглушительными чихами, Пиранья, возмущенно и сердито цокая своими неуклюжими каблуками, скрылась в густом клубе пыли.
Надеюсь, теперь мы с ней увидимся не скоро!
А вот я учту на будущее, что нужно с собой прихватить марлевую повязку, а лучше – противогаз! А то совсем задолбалась задерживать дыхание!
Нет, ну, как Аскакий умудрился так зааскакить пылью свой собственный дом? Специально он ее разводит, что ли? Вот же неряха!
=24
К обеду меня уже шатало.
Причем, - везде и одновременно.
Колени подгибались и никак не желали распрямиться и заставить ноги стоять.
Руки – дрожали, как у алкоголика, - да что там дрожали, просто ходили ходуном!
Потому что никогда в жизни мне не приходилось перебирать, вытаскивать и возвращать на место столько тяжелых предметов. А еще – столько раз спускаться и подниматься снова на высокие стулья, перетаскивая их к другим полкам.
