Ну, или вернее, поселился за городом и наслаждается свежим воздухом и тишиной. И вполне заслуженно. За всю жизнь не помню, чтобы отец хотя бы раз отправлялся в отпуск.
И все равно многозначительно кашляю, давая Ниночке понять, что правила должны распространятся все –таки на всех! Могла бы его в кабинет для встреч отправить и напоить чем-то там вкусным!
- Штраф, Нина, - хоть и не хочется, а должен. Дисциплина и порядок обязаны быть одними для всех. Иначе, как только дашь единственную поблажку, можешь приготовится к тому, что через неделю в тебя со входа начнут швырять помидорами.
Люди распускаются очень быстро.
- Да, Аскольд Викентьевич, - шепчет Нина, так и не подымая на меня глаз.
- Отец? – как и ожидалось, родитель сидит в моем кресле и похозяйски осматривает содержимое ящиков моего стола. А у меня там, вот как назло, - ничего интересного! Ни презервативов, ни разодранного кружевного белья! Даже нечем отца нагрянувшего так внезапно порадовать! Насчет смутить, - я уже давно даже и не пытаюсь, это совершенно дохлый номер.
- Сын! – тут же начинает греметь Викентий Олегович, и я едва сдерживаю усмешку, вспоминая Карамельку.
В чем-то она таки была права, - он и правда напоминает викинга, - такого, как нас и учили, - могучего и беспристрасно непоколебимого.
- Рад тебя видеть! – с дежурной фразой пожимаю ему руку, тогда как папа, кажется, и не собирается освобождать мое кресло. – Может, пройдем в кабинет для гостей? – я принципиально не присаживаюсь на место для посетителей.
Знаю, характер у папочки – еще та стальная закалка, но, учитывая, что я прошел ее с самого рождения, уступать я не собираюсь.
- Сейчас будешь не очень рад, - отец вдруг, вот прямо как в детстве, начинает буравить меня пристальным взглядом. Я как будто бы даже слышу звук бормашинки. – Ты почему опаздываешь?
- Я руковожу этой корпорацией, па, напоминаю на случай, если он забыл и так и остаюсь стоять рядом со свои креслом. – И работаю далеко не только находясь в своем кабинете.
Не понимаю, - это у него рефлексы меня воспитывать, которые он не очень удачно перерастает, вечно удивляясь тому, что мне давно не нужны его подзатыльники для того, чтобы не заниматься разной херней, или он специально хочет к чему-то домахаться? Во втором случае это может даже означать что-то серьезное…
И, судя по тому, как Викентий Олегович крякает в руку и, почти так же, как и Ниночка, опускает глаза в стол, я понимаю, что серьезное таки случилось. Очень.
