Конец сказки

 – Ммммммееееавааа!!!

Теперь даже позади него все стали разбегаться. Человеки и людоящеры прыснули во все стороны. А этот всадник как скакал, так и скачет – словно вовсе не слышит ничего.

Ладно. Очокочи его и так разорвет. Он и без панического вопля могуч и волосат.

И когда Демьян Куденевич подлетел вплотную, когда уже взмахнул мечом – неуклюжий вроде бы сатир успел отпрыгнуть. И тут же скакнул навстречу, подался вперед всей грудью, распорол бок лошади и схватил богатыря страшными когтями. Вырвал его из седла, да так швырнул – землю вспахало.

Полгода назад тут бы и конец Демьяну пришел. Был он тогда еще старцем немощным. Былинкой перешибить можно. Но вроде и ерунда – яблоко простое, – ан после него сила вернулась та же, что в юности была.

А в юности был Демьян Куденевич среди тех хоробров, что в одиночку против войска выходят.

И сейчас вскочил он легко, мечом крутанул, на Очокочи бросился. Сошлись они в молодецкой сшибке – один клинком рубит, другой когтями рвет, зубищами клацает.

Очокочи еще и пасть все раскрывал – видно, кричать продолжал, пытался страху напускать. Но того Демьян Куденевич не слышал. А вот вонь из его пасти чуял – да так чуял, что едва харч не выпростал.

То-то сраму было бы богатырю.

По кольчуге текла кровь. Страшные когтищи то и дело прорывали ее там и сям, ломали стальные звенья. Сам же Демьян никак не мог удачно ударить – а одного удара ему бы и хватило. Силы рукам не занимать, да и меч добрый, булатный.

Но когти у этого рогатого упыря – не самое худое. Зубы у него пострашнее, то сразу видать. За руку цапнет – так сразу и отхватит. А коли не отхватит, так уж верно отравит – вон смрад какой. Загниет рука.

И вплотную к нему не подходи. Пырнет своим топором на груди – и конец.

А тут еще оказалось, что даже и меч-то эту тварь не берет! Удалось таки богатырю рубануть его, рассечь бок – ан оттуда даже крови толком не выступило!

Видно, и впрямь упырь! Мертвяк оживший!

А казалось, что хуже уже и не придумать.

– М-мак-ма-ма!.. – злорадно заблеял Очокочи. – М-меа!..

Смех этот козлиный Демьян не услышал, но рожу глумежную видел преотлично. Сошлись его брови на переносице. Не любил богатырь, когда в честном двобое насмешничать начинали.

Саданул он мечом сызнова – аккурат в живот вонзил. Аж кишка наружу высунулась.

Сморщенная кишка-то. Черная. И кровь густая на ней, смрадная.

И подыхать Очокочи даже не подумал.