Конец сказки

Недурственно будет провести напоследок Дикую Охоту здесь, в дикой Русландии.

– Дай-ка мне пару дюжин навьев в свиту, – попросил он. – Для большего шума и тарарама.

– Ты получишь их, – кивнул Кащей. – Ни в чем себе не отказывай.

Немало еще бояр явилось сегодня Кащею на поклон. Уважение высказать, донесение принести, повеление получить. Один за другим они входили в тронную залу и представали пред царем нежити, мирно игравшим в тавлеи.

Был среди них Калин-хан. Явился сказать, что псоглавцы Репрева разыскали второй семиверстный сапог и он, верный Кащея слуга, повторно благодарит за щедрый подарочек.

Был и Тугарин, каган людоящеров. Доложил, что его разъезды взяли двоих подсылов из Тиборска и одного – из Булгарии. Этот пытался прикидываться татаровьином, но его разоблачили.

Были гонцы от шуликунов. Правда, чего они хотели, осталось непонятным. Язык, на котором они лопотали, не разбирал ни Кащей, ни Вий. А единственный у шуликунов толмач как раз слег с некой хворью.

О хворях же явилась доложить Моровая Дева. Невея-Мертвящая несколько минут увлеченно перечисляла села и веси, что опустошили ее сестры-чумодейки. Сама она сотворила своим белым платом еще добрую тысячу навьев.

А под самый конец дня пришли четыре угрюмых самоядина. Шамкая ртами на темени, они уставились на Кащея, точно безразличные ко всему быки.

Самоядь – народ странный, неразвитый. Невесть откуда взялись, невесть чем живут, невесть о чем думают.

Дивьи люди, одно слово.

А ведь эти четверо еще из самых толковых. К Кащею явились самояди шаманы. Царь нежити видел над их верхними ртами словно клубящиеся смерчики, крохотные вихорьки.

Тоже себя кудесниками считают, поди.

– Гыр-ыы ар-ракх ы-ых, – прогудел один из них.

– Да, пришло время вам мне послужить, – подтвердил Кащей.

– Ы-кы ыа-ракх ог-го то-э.

– На закат. Все вы пойдете на закат с моим войском. Но это погодя, весной. А пока – ступайте к Кромешной Житнице и сотворите там обряд. Сами знаете, какой.

– Ы-ыра?! Ыкхы?! – ужаснулся самоядин.

– Да. Разбудите Кобалога.

Пятясь и кланяясь, самоядь убралась восвояси.