Конец сказки

Ей на поруки тебя сдам.

– Э-э-э?! – выпучил глаза Иван. – Какая еще жена?! Откуль?!

– То бишь не жена, невеста. Синеглазкой ее звать, кажется.

– А… а что, она здесь?!

– Здесь, здесь… хотя не прямо здесь, конечно. Лагерем в степи стоит, с богатырками своими. Но я к ней уже гонца отправил. Через пару дней явится – и вот тогда-то уж честным пирком, да за свадебку…

– Яромир, Яромир, нам нужно спешить в Кащеево Царство! – кинулся к оборотню Иван. – Иначе вся Русь пропадет, погибнет!

– Да ты погоди, куда летишь-то? – усмехнулся Яромир.

 – Мы ж еще ничего не знаем доподлинно – может, и нечего нам делать в Кащеевом Царстве. С бабушкой Овдотьей потолкуем вначале, да со стариком Филином. Может, подскажут чего.

Иван насупился. Покуда они с волчарой шли до дому, до Тиборска, он днями и ночами пытался разбить каменное яйцо. Но ларец, берегущий смерть Кащея, не желал открываться. Иван долбил его мечом-кладенцом, часами держал в огне, варил в кипятке, даже грыз зубами – ни щербинки.

В конце концов Яромир обронил, что для разверзания яйца нужно либо слово сказать заветное, либо ключ какой употребить.

Только вот что за слово, что за ключ – один Кащей поди и знает.

Ну а Иван, будучи личностью прямой и непосредственной, тут же предложил самого Кащея и спросить. Чего проще-то? Вот прямо так взять, сходить в Кащеево Царство, да и спросить – а как яйцо-то твое открывается? Скажи уж, сделай милость.

Другой бы на месте Яромира принял это за шутку. Но волк-оборотень странствовал с княжичем уже полгода, и прекрасно убедился – если уж тот шутит, то сам же первым и ржет.

Домой Иван с Яромиром добирались чуть не вдвое дольше, чем до Буяна. Очень уж холода сильные стояли, очень уж сугробы страшенные намело. Даже для волка никаких дорог не осталось.

Весь просинец еле продирались, одну седмицу вовсе безвылазно в Чернигове сидели, бураны пережидали. Только к началу лютня полегче стало – когда Мороз-Студенец вроде как размяк, ослабил напор.

Финист покинул их еще в Таврике.

Несколько дней поболтавшись в море, они высадились на ее закатном берегу, прошли Великим Рвом к Олешью, а уж там поднялись вдоль Днепра, через половецкие земли – и на полуночь, в Русь.

А Финист улетел вперед. За целый месяц прежде них добрался до Тиборска, поведал там о всем, что случилось.

Хотели с ним и Кащееву смерть отправить, да не вышло. Тяжеловато оказалось каменное яйцо для сокола, не улетел бы с ним Финист далеко.