Конец сказки

– А ну, братцы, навались, потесни их!.. – гаркнул Самсон, видя это. – Утрой натиск, кому жизнь дорога!

Натиск утроили. Раненого, но живого князя оттащили назад, на холм, к шатрам. А Самсон двинул дружину молодецким разбегом – да и в самое пекло!

Тоже старик уже, он рубил и кромсал, крушил щитом зубы и ломал вражьи сабли. Выбили меч из руки – воевода голой рукой за горло схватил! Впечатал татаровьина рожей в грязь и рявкнул:

– Что, татарва, земли русской захотел?! Ну так ешь ее, жри полным ртом! Не жаль для гостя!

И еще одного убил так старый воевода.

И еще. Сам две раны получил, стрелу схлопотал в плечо – а все не унимался. Вздымал меч, как железный дивий, стучал им в щит, кричал во всю глотку, сзывая гридней…

…А потом сгустился рядом вихрь – и вошла Самсону в грудь кривая сабля.

То подлетел сам хан Калин. Прыгнул к нему в сапогах своих скороходах. До князя какого-никакого все добраться хотел, да не получалось. Сложно очень метко целиться, когда каждый шаг – в семь верст длиною. Тут едва успевай следить, чтоб ногу слишком далеко не занести, чтоб не разорвало надвое, как того купчишку.

Но и воеводу убить – тоже дело немалое. Полоснул еще Калин саблей ему по горлу, для верности – да и снова исчез, улетел куда-то.

А тиборцы остались хлопать глазами. Князь Глеб скрежетнул зубами, ругнулся матерно. Да и гридни все обомлели, оторопели. Самсон Самсоныч дружину-то возглавлял дольше, чем иные из них на свете жили.

Один вообще горько заплакал, склонился над телом, уже мертвую руку стиснул.

По-прежнему битва вокруг бушевала, по-прежнему мечи звенели – а он стоял, не слышал ничего и не видел.

– Да, жаль старика… – тронул его за плечо десятник. – Он был нам как отец… Но ты это… Потом бы… Успеется…

– Мне он на самом деле был отцом, – безучастно ответил гридень.

Но поднялся все-таки – и меч поднял. Стиснул рукоять покрепче – и ринулся в бой.

Погиб воевода Самсон – но дело свое сделать успел. Отбили атаку, отогнали татаровьев от холма, от княжеских шатров.

Стало немного вольготней.

Тут и булгары на помощь подоспели. Перешли русичи сами в наступление, вновь стали теснить нелюдей к лесу. Сражение весь день с переменным успехом шло – то туда, то сюда, и ни за кем нет явного перевеса.

Мертвые падали один за другим. Крик, вой, звон мечей. Шмякались с небес горшки с грецким огнем, горели люди заживо. Осыпались пеплом из-за молний Кащея. Глохли и гибли от свиста Соловья. И не кончались все ужасы, не заканчивались.