Конец сказки

Теперь уж и слепой бы не промахнулся – четвертое копье вонзилось в среднюю шею, застряло между чешуй. Голова испустила страшный рев, завыла от боли, вырывая его пастью.

– Опять!!! – гремела она. – Опять меня!!! Гнусная ты козявка!!!

И в пятый раз богатырь уже не выстрелил. Левая и правая головы испустили огненные ливни, бронь-башня вспыхнула, а тетива на огромном луке лопнула. Спасаясь из пожара, Демьян Куденевич выпрыгнул… и схвачен был на лету. Сомкнулась на туловище зубастая пасть – и сразу на две половины.

Их тут же подхватили две другие пасти – и с таким уж наслаждением принялись чавкать! Аж дрались за потроха, за кровавые ошметки! С кольчугой вместе схрупали!

Страшно взбесил Змея Горыныча этот человечек.

И теперь, когда того наконец не стало – он снова повернулся к общей схватке. Кащей там, поди, уже злится на него, что столько времени за одиноким воином прогонялся.

Неловко перед покровителем.

Не торопясь, даже как-то смакуя, Горыныч принялся рассматривать поле бранное. С одной стороны – река протекает, Итиль полноводный.

С другой – лес стеной стоит. С третьей – городок раскинулся, Костромой прозывается.

А между всего этого – люди кишмя кишат, пырялками железными друг друга пыряют. Тьмы и тьмы, легионы целые. За всю свою жизнь, за двести с гаком прожитых лет не видал еще Змей Горыныч такого полчища. В самых огромных на свете городах столько не живет. Целую страну можно этакой ордой населить, царство-государство.

Не очень большое, правда.

Куда бы полететь сначала, куда бы крылья направить? Кого пожечь, кого сожрать?

Может, поймать какого-нибудь человечка и не спеша оторвать ему ручки и ножки?

Рев Змея Горыныча разнесся над полем, перекрыл шум битвы.

Чудовище набрало воздуху в грудь и щедро выпустило пламя. Загорелась трава, запылал подлесок. Снова поднялись клубы черного дыма, окутали своих и чужих.

– Кхуй-кхуй, проклятый, ужо пожалуюсь на тебя царю! – разозленный, погрозил кулаком хан Калин.

Он в это время как раз брал в очередной раз княжескую ставку – каменистый холм, на коем разместились шатры Всеволода, да сынов его.

И в этот раз хорошо у него все шло, просто на загляденье. Целая ватага татаровьев обрушилась на русов – и с той стороны, и с этой. Все отборные, молодцеватые, крутоусые. Одни верхом, а другие и пешком, да так сочетаются изрядно, что и не надо лучше.

А пособить владимирцам в этот раз и некому – ни тиборчан рядом нет, ни муромчан, ни ушкуйников, ни булгар, ни еще хоть кого-нибудь.