Конец сказки

– А я? – подала голос Яга Ягишна.

– И ты, старуха, тоже ступай с нами. Пригодится и твоя помощь.

В капище Кумарби было сыро и ветрено. Ветер всегда поддувал в этом глубочайшем из подземелий Костяного Дворца. Поднимался из самой Нави. Пробирал до самых костей.

Джуда и Яга остались ждать Кащея наверху. Сюда с ним никто не спускался. Даже старухи-ведьмы, охранительницы грани между живым и мертвым, в это самое мертвое совались редко и ненадолго.

Шагая по оледеневшим ступеням, Кащей размышлял о своем каменном яйце.

Если бы он мог испытывать беспокойство – испытывал бы его. Впервые за тысячи лет, с самого дня ритуала, он не знал, где его игла. И эта утрата его… нет, не тревожила. Просто он понимал умом, что сейчас его существование подвержено опасности, и это нужно исправить.

Иногда полное отсутствие чувств мешало. Кащей не умел бояться, не умел волноваться. Ему, в общем-то, были безразличны даже собственные жизнь и смерть. Возможно, кто-то иной на его месте защитил бы самую важную для себя вещь куда надежнее.

Приставил бы еще больше кустодии, наложил еще больше заклятий, замуровал сундук в каменной толще.

Но Кащей не ведал страха. И потому не стремился прилагать усилий сверх нужного. Давным-давно еще он рассчитал, что птица Гамаюн, четыре гигантских дивия, мертвящее проклятье и несколько свернутых колдовством чудовищ уничтожат любого случайного путника.

Если же кто-то явится не случайно, если будет точно знать, что ищет, то уж верно и подготовится как следует. Придет во всеоружии.

А от всего не убережешься, накручивать запоры и ловушки до бесконечности не выйдет.

И той защиты, что была, допрежь всегда хватало с лихвой. Четыре тысячи лет висел сундук на дубу. Четыре тысячи лет никто не сумел пройти даже через Косарей.

Случился на Буяне великий богатырь – одолел одного. И погиб.

Случились на Буяне хитрые корабельщики – одолели второго. И погибли.

А перед этим еще и остров испакостили. Костры разводили, шашлыки жарили.

Но и всего-то. Только два Косаря за сорок веков.

Пожалуй, коли и третьего бы победили, так Кащей бы все-таки выставил им замену, еще кого на стражу привлек.

А так… хватало же всегда, с лихвой хватало.

Но теперь все изменилось. Сам Буян ушел под воду, целиком. И ушел так глубоко, что Кащей так и не нашел на дне ни яйца, ни сундука, ни даже дуба. Слишком уж перековеркалось все от удара на острове.

А искал-то Кащей долго. Не один день провел на морском дне, бродил по нему неугомонно.