Конец смены

А почему вас это интересует?

Пит наклоняется вперед и складывает руки, упершись локтями в расставленные колени.

— Хартсфилд залез в тот «мерседес», отперев дверь электрической штуковиной. Ее запасной ключ лежал в бардачке. Возможно, он знал, где ключ, а может, бойня у Городского Центра произошла просто потому, что ему повезло. Мы никогда наверняка не узнаем.

— Но травили ее не только мы.

Ходжес не понимал, что сказал это вслух, пока все на него не оглянулись. Холли слегка ему кивает, как будто они вместе думают о том же.

— То, что мы ей так и не поверили, — правда, сколько бы она ни показывала нам свой ключ и не говорила, что закрывала машину, поэтому частично мы ответственны за то, что она совершила, но Хартсфилд следил за ней, заранее задумав преступление. Ты же об этом, не так ли?

— Да, — говорит Пит. — Он не удовлетворился только угоном машины и использованием ее в качестве орудия убийства. Он залез ей в голову, даже подпустил ей в компьютер аудиопрограмму с криками, стонами и обвинениями.

Ходжес получил ядовитое анонимное письмо от Хартсфилда, находясь практически на дне, — жил один в доме, плохо спал и не видел практически никого, кроме Джерома Робинсона — парня, который приходил косить газон и делать мелкий домашний ремонт. На Ходжеса тогда напала распространенная болезнь профессиональных полицейских — пенсионная депрессия.

— Когда я начинал с тобой работать, — вспоминает Пит, — ты мне сказал, что рецидивисты подобны турецким коврам.

— Конечно. — Эту теорию Ходжес изложил многим полицейским. Его мало кто слушал, и, судя по заскучавшему взгляду Изабель Джейнс, она принадлежала к большинству. А вот Пит — нет. Он его услышал и понял.

— Они раз за разом воспроизводят тот же орнамент. Не обращай внимания на мелкие различия, говорил ты, — а ищи сходства. Ведь даже у самых хитрых — типа того Дорожного Джо, который убивал женщин на придорожных зонах для отдыха, — в голове словно переключатель заел на повторе.

— Хоть как называйте, а орнамент есть. Боже, да он родную мать довел до самоубийства.

Ходжес ничего на это не сказал, хотя всегда сомневался в убежденности Пита, что Дебора Хартсфилд покончила с жизнью, когда узнала — возможно, случайно, — что ее сын — тот самый Мерседес-убийца. С одной стороны, у них нет доказательств, что миссис Хартсфилд в принципе об этом узнала.