Конец смены

На улице Холли натягивает на уши немодную, но чем-то очень симпатичную охотничью шапочку и засовывает руки в карманы куртки. Она не хочет на него смотреть, просто идет в их офис в соседний квартал. Ходжес оставил машину возле столовой, но он бежит за Холли.

— Ты видишь, как оно. — Она ускоряет шаг и оглядывается.

Боль в животе возвращается, Ходжес задыхается.

— Холли, подожди! Я не успеваю за тобой!

Она оглядывается, и он с тревогой видит: ее глаза полны слез.

Она, наконец, умолкает, дрожит.

Слезы замерзают на ее щеках. Он наклоняет ее лицо, чтобы она посмотрела на него, зная, что она отшатнулась бы, если бы к ней так прикоснулся кто-то другой. Даже Джером Робинсон, а она любит Джерома, наверное, с тех пор, как они вдвоем обнаружили программу-призрака, которую Брейди оставил в компьютере Оливии Трелони, — ту самую, которая подтолкнула несчастную женщину за грань и привела к тому, что она приняла свою смертельную дозу.

— Холли, мы еще с этим не закончили.

Собственно, мы, кажется, в самом начале.

Она смотрит ему прямо в лицо — такого она себе тоже больше ни с кем не позволяет:

— Кое-что новое всплыло, только я не хотел говорить Питу и Иззи. Даже и не знаю, что, черт возьми, об этом думать. Сейчас не успею тебе рассказать, но приеду от врача — и все расскажу!

— Хорошо, прекрасно. Тогда поезжай. И хотя я и неверующая, но помолюсь за твои результаты. Ведь молитва не помешает, правда?

Ходжес залезает в «приус», покупку которого добилась от него Холли, и отправляется к доктору Стамосу.

Он и сам немного молится: «Пусть это будет язва. Даже такая, которая кровоточит и которую надо зашивать…

Пожалуйста, не надо ничего хуже…»

На этот раз у него нет времени прохлаждаться в приемной. Хотя он и приехал всего лишь на пять минут раньше, народу там уже столько, как в понедельник утром. Не успевает он и присесть, как чирлидерша-администратор Марли отправляет его в кабинет.

Белинда Дженсен, медсестра Стамоса, каждый раз во время годового медосмотра приветствует его веселой улыбкой, но этим утром она не улыбается, не улыбается и тогда, когда он становится на весы и вспоминает, что для медосмотра уже немного поздновато. На четыре месяца опоздал. Почти на пять.

Это не к добру, думает Ходжес — но, может, не все так уж и плохо. Боже, пожалуйста, только пусть не очень плохо.