Конец смены

Роб выполнил распоряжение, и вместе со свитером отвалилась половина лифчика: бретельки были разорваны. Остальное он отодвинул вниз, чтобы не мешало, и стал делать непрямой массаж сердца, а Джейсон занялся искусственным дыханием.

— Что с ней, она выживет? — волновался полицейский.

— Не знаю… — сказал Роб. — Мы ей занимаемся. У вас же есть еще и другие заботы. Если сюда примчатся спасательные машины с такой скоростью, с которой чуть не приехали мы, то погибнет еще кто-нибудь.

— Ох ты ж, слушайте, здесь повсюду раненые лежат.

Словно на поле боя…

— Помогайте, кому можете.

— Она снова дышит, — сообщил Джейсон. — Иди со мной, Робби, давай спасем ей жизнь. Включай свой терминал и сообщай в больницу: сейчас привезем вероятную травму шеи и позвоночника, внутренние повреждения, травмы лица и еще бог знает что. Состояние критическое. Цифры сейчас даю.

Роб вышел на связь, а Джейсон и дальше работал с мешком для искусственного дыхания. Дежурный ответил моментально: голос на том конце был бодрый и спокойный. Больница Кайнера имела травмпункт первого уровня — который также называли президентским классом — и все необходимое на такие случаи.

Пять раз в год в больнице проводились соответствующие учения.

Пока шел диалог с диспетчером, Джейсон проверил уровень кислорода (как и следовало ожидать, скверный), после чего быстро вытащил из машины шейный корсет и оранжевый спинодержатель. Теперь подъезжали уже и другие спасательные машины, туман развеивался, открывая глазу масштабы бедствия.

«И это все — одна машина?! — У Роба эта мысль просто в голове не укладывалась.

 — Как в это поверить?»

— О'кей, — сказал Джейсон. — Если она не в стабильном состоянии, то ничего лучшего мы для нее сделать не можем. Заносим ее на борт!

Осторожно, стараясь удерживать щит в идеально горизонтальном положении, мужчины перенесли пострадавшую в машину, положили ее на носилки-каталку и зафиксировали. Бледное искаженное лицо, обрамленное хомутом шейного корсета, — женщина похожа на ритуальную жертву из фильма ужасов… только там они всегда молоденькие и аппетитные, а этой несчастной было сорок с чем-то, может, чуть за пятьдесят.

Можно подумать, что она слишком старая для поиска работы; и одного взгляда для Роба было достаточно, чтобы понять: больше она искать работу не пойдет. Да и, судя по всему, вообще не пойдет. Если фантастически повезет, то, может, паралича всех конечностей она избежит — в случае, если выживет, — но, по догадкам Роба, жизнь ниже пояса для этой несчастной уже закончилась.