Конец Смуты

– У меня есть письмо…

– Там где-нибудь написано мое имя? Или место, где он содержится?

– Негодяй, но это вы его мне передали!

– Не кричите так, а то за оскорбление величества повесят не вашего сына, а вас!

– Вы слишком много на себя берете!

– Разве? Послушайте, я впервые столкнулся с вашей семейкой, когда был принцем-изгнанником, а теперь я имперский князь, русский царь и муж шведской принцессы. Вы же и ваш недоумок-сын – по-прежнему провинциальные дворянчики, путающиеся у меня под ногами. Однажды я неловко поставлю ногу, и славный род Юленшерна прервется.

Но выход есть. Давайте как можно скорее осуществим этот обмен, и я покину Швецию, причем довольно надолго. Ей-богу, это всем будет выгодно, причем вам тоже.

– Святая пятница! Неужели это так трудно понять? Ну, во-первых, голова вашего непутевого сына останется на плечах. Во-вторых, этот обмен угоден вашему королю. Если вы его поддержите, его величество подумает, что вы и ваш род не столь уж безнадежны. Или вы вечно собираетесь быть в оппозиции?

Наш разговор прервал королевский паж, передавший, что меня хочет видеть королева-мать.

Улыбнувшись на прощанье старому графу и ответив кивком на его поклон, я пошел за маленьким придворным. Покои ее величества располагались на прежнем месте, и я, пока шел, размышлял на тему, выселит ли свою мать Густав Адольф в случае женитьбы или для его жены отведут какое-нибудь другое помещение. Так и не придя ни к какому выводу, я вошел к теще и внимательно осмотрелся. Убранство комнаты не претерпело никаких изменений со времен нашей последней встречи. Королева Кристина с грустным видом сидела в высоком кресле и, казалось, не замечала моего прихода.

– Вы звали меня, матушка, – попытался я привлечь ее внимание.

– Ах, это вы Иоганн, я немного задумалась… кстати, раньше вы не называли меня матушкой.

– Наверное, это оттого, что раньше я называл вас «ваше величество».

– Верно, вы при всем своем шалопайстве были воспитанным и почтительным молодым… принцем, помнящим о своем происхождении и понимающим свои обязанности.

– Вас огорчает ваш сын?

– Вы заметили? Впрочем, о чем это я, тут и слепой бы заметил, а уж вы и подавно.

– Могу я что-нибудь сделать для вас?

– Не знаю. Помните наш разговор в этой комнате два года назад? Вы тогда говорили, что связь моего сына и графини Эббы совершенно нормальна и в ней нет ничего страшного.

– И готов повторить это сейчас. Ваш сын еще очень молодой человек, и его потребность в любви совершенно нормальна.