Конец Смуты

Дворянство тоже далеко не однородно. Есть крупные землевладельцы вроде Браге, Спаре и Оксеншерна, а есть мелкие, которых, если не принимать во внимание благородное происхождение, трудно отличить от зажиточных крестьян или горожан. Вождем последних, как ни странно, является Юленшерна. Этот род трудно назвать мелкопоместным, но вот такое у них хобби. Ну, если пиратство не считать. Горожане, как правило, представлены купечеством и цеховой верхушкой, а вот крестьяне самые обычные. Хотел было сказать, что среди них нет крепостных, но юридически свободные шведские крестьяне являются крепостными короля.

Раньше я полагал, что парламент у шведов двухпалатный и верхней палатой является риксрод. Однако все оказалось немного сложнее: дело в том, что риксрод – это просто королевский совет. Было время, когда его члены избирались, но затем членство у некоторых родов стало наследственным, других назначает король, а сам орган стал чисто совещательным. Впрочем, все члены риксрода являются еще и членами риксдага, а мой старый знакомый епископ Глюк замещает сегодня захворавшего архиепископа и восседает на его месте.

Галерки для гостей нет, так что я ожидаю, пока меня пригласят, в небольшой комнате рядом с залом заседаний. В ней довольно хорошо слышно, как депутаты приветствовали своего короля и как вице-канцлер зачитывал королевское послание. Что говорят по поводу предстоящего обмена – не очень понятно, но наконец приглашают и мое величество.

Войдя в сопровождении рынд в зал заседаний, сталкиваюсь с первым испытанием.

Мне не предложили кресла. То есть когда я вошел, все, кроме короля, встали, чинно мне поклонились, потом дружно уселись, а я остался стоять. Густав Адольф недоуменно заерзал на своем троне: похоже, он такого не ожидал, а сам отдать необходимые распоряжения не догадался. На свое счастье, я сегодня оделся в европейское платье, а не в затканную золотом ферязь и богатую шубу на плечах. В черном камзоле проще стоять перед этими ухмыляющимися втихомолку рожами, а служащие мне единственным украшением орденские цепи намекают им, что они мне не ровня. Криво усмехнувшись, я надеваю на голову шляпу с вышитой на ней короной и складываю руки на груди.

Физиономии депутатов скучнеют: кроме меня в шляпе сидит только король, и остальные не смеют покрыть голову в его присутствии. Это вам не Англия или Франция, где у пэров есть подобная привилегия.

– Ваше царское величество имеет просьбу к шведскому королю? – скрипучим голосом спрашивает спикер.