Конец Смуты

– А что у тебя с голосом? – подозрительно спросил второй, и тут же воскликнул: – Да это же не Чахлый!

О том, что перед ним тати, боярский сын догадался сразу, а теперь, когда один из них схватился за кистень, а второй выхватил нож, сомнений и вовсе не стало. Если бы раньше на Федьку напали два вооруженных человека, вряд ли бы он с ними сладил, однако Корнилиевы уроки не прошли даром, и прежде чем разбойники успели что-то сделать, он выхватил кинжал и воткнул его в бок одному из противников, увернувшись тут же от кистеня.

Второй тать попробовал было позвать на помощь, но узкое лезвие с хрустом пробило гортань, и он, так и не успев ничего крикнуть, упал, захлебываясь кровью. Убив разбойников, Панин на мгновение задумался. Было очевидно, что тати набрались наглости и собрались напасть на лавку стрелецкого полуголовы, известного своей удачной торговлей. Собравшись возвращаться, Федька услышал, как за углом скрипит снег под ногами спешащего человека. Видимо, возвращался из разведки тот самый Чахлый. Едва тот показался из-за угла, парень накинул ему на горло, как удавку, ремешок своего кистеня и прижал к тыну.

– Жить хочешь? – спросил он соглядатая. – Говори, что за татьбу затеяли.

– Не убивай, – заскулил тот, – все скажу, только не убивай!..

– Подрядили нас стрелецкую лавку и двор ограбить. Да всех, кого в доме найдем, убить.

– Не ведаю! Вот тебе крест, не ведаю. Боярин какой-то с атаманом уговаривался да своих людей на подмогу обещался привести.

– Да я почем знаю, я с боярами в думе не сиживаю.

– А ему какая в том корысть, неужто обнищал так, что за разбой взялся?

– Да иные бояре до татьбы более нас охочи, только на сей раз сказано было, что все добро, какое только ни сыщем, – наше. А у стрельца сего нынче гость некий будет, так у боярина на него обида великая. Меня и послали следить, приехал сей гость или нет.

Услышав все это, боярский сын более не раздумывал, а, заколов незадачливого татя, бросился обратно к пушкаревскому двору. Замолотив в ворота рукоятью кинжала, он стал вызывать сторожей.

– Кого, прости господи, нечистый принес? – раздалось из-за тына.

– Я Федор Панин, боярский сын, бывал здесь почасту, меня хозяин знает!.. – сбивчиво стал говорить Федька.

– Какой такой Панин? Иди протрезвей, болезный. Разве в такой час по гостям ходят!

Боярский сын в отчаянии оглянулся. Казалось, из темноты со всех сторон тянутся щупальца неведомого чудовища и вот-вот схватят его.

– Слово и дело государево! – решившись на крайнюю меру, закричал парень.