— Ты жалеешь? Ты считаешь, что все было ошибкой? — почему-то для него это важно знать.
— Нет, Шон, я совершенно не то хотела сказать…я…я не знаю как…
— Я понял тебя, — резко.
Он разворачивается и уходит в спальню, громко хлопнув дверью. Кэндис поджимает губы, снова смотрит в кружку с чаем, чувствует, как наворачиваются слезы, но она совершенно не хочет показывать их.
— Что происходит, малышка?
Лукас двигает на себя ее стул, они теперь совсем рядом. Убирает с ее лица упавшие пряди волос, нежно проводя по щеке.
— Какая кошка пробежала между вами?
— Он совершенно невыносимый. С ним невозможно нормально разговаривать.
— Да, братишка всегда такой.
— Но ведь он не был раньше таким?
— Все мы когда-нибудь меняемся.
— Вы такие разные.
— Но я-то лучше, посмотри, какой красавчик.
Лукас откинул выгоревшую, отросшую челку назад и улыбнулся задорной улыбкой. Загорелый, синеглазый, Лукас разбивал сердца, совершенно не замечая этого. Он так открыто и откровенно на нее смотрел, что по спине побежали мурашки, Кэндис улыбнулась в ответ.
— Когда ты улыбаешься, на твоих щеках появляются такие милые ямочки.
Он снова провел по лицу девушки пальцами, легко касаясь нежной кожи. Кэндис так и зависла, глядя в искрящие соблазном глаза Лукаса.
— Это ты меня сейчас так соблазняешь? Ты всем своим девушкам так говоришь? Даже Глории?
— Нет, только тебе. И не облизывай так губки, мне сразу хочется их поцеловать.
Лукас уже совсем близко, она чувствует его дыхание, руки мужчины скользят по ногам, распахивая халат.
Он нежно касается колен, проводит по бедрам, его губы почти целуют ее, но Кэндис случайно резко отодвигает стакан, он летит вниз, громко разбивается о кафельный пол. Она вздрагивает, кричит от испуга.
— Что здесь происходит?
На их шум выходит Шон, осматривает все строгим взглядом, замечает слишком близко сидевшего к девушке брата, его руку на ее бедре, осколки кружки под ними.
— Кэндис, он тебя обидел? — вопросительно смотрит на девушку.
— У нас обижать — это твоя стихия. Не надо меня путать с собой.
— Тебя никто не спрашивает, — старший Паркер продолжает сверлить ее взглядом, ждет ответ.
— Нет. Все хорошо, — отвечает еле слышно.
Все это время Шон, находясь в комнате, корил себя за грубость по отношению к девушке. Он не хотел ее обидеть, а получилось, что обидел. Он слышал тихий разговор, затем смех Кэндис, от этого в груди странно кольнуло.
