Кэндис замерла, отступила на шаг назад, посмотрела на Лукаса. Представляя, как это будет выглядеть. Она, с обнаженными ягодицами, на коленях у Шона, даже мурашки побежали по спине. Ей и так хватило тех синяков, что они оба оставили на ее теле после озера и совершенно безумной ночи.
Как только она отвлекалась и начинала вспоминать, щеки заливались краской. Сердце металось в груди, словно птица в клетке, совершенно дикие, непередаваемые эмоции переполняли ее. Сейчас она уже не думала, что быть сразу с двумя этими мужчинами плохо и аморально.
Они двое как одно целое, которому она принадлежит. А она принадлежит только им и никому больше.
— Конфетка, не бойся, он шутит, — Лукас смеется, пытаясь разрядить обстановку. В воздухе уже летал скандал.
— Мне все равно, шутит он или нет. Я не боюсь. Я еду домой. Могу уйти пешком прямо отсюда. И никто из вас мне не будет указывать, что делать и где жить. Понятно?
Шон сжал кулаки, схватил с дивана рубаху и вышел, громко хлопнув дверью.
Домой ехали молча, Кэндис сидела на заднем сидении внедорожника, рассматривая пустынный пейзаж за окном.
Совершенно не зная, что ее ждет дома, может быть, она погорячилась, отказавшись от помощи Паркеров. Но это ее решение, а то, что она с ними спит, еще не значит, что они могут распоряжаться ее жизнью.
Кэндис не знала, как долго продлится их связь, но уже не гнобила себя мрачными мыслями. Пусть сейчас будет так, как есть, главное — не привыкать сильно и не надеяться на то, что это будет продолжаться долго. Она не их круга, она другая и чужая для них.
Кэндис понимает это головой, но сердце, оно надеется, оно уже любит, как бы она нисопротивлялась этому чувству.
— Я прибрался, купил тебе новый телефон, простенький, конечно, но все же."
"Кэндис очнулась от воспоминаний и снова посмотрела на Гарри.
— Да, спасибо.
— Извини, что все так вышло, я виноват перед тобой.
Кэндис еще больше расширила глаза, таким Гарри она не видела давно. Посмотрела на Лукаса, тот лишь пожал плечами.
— Малышка, ты веришь ему?
— Я не знаю.
Хорошо, Гарри, я пойду, достриги газон.
Они зашли с Лукасом в дом, поднялись на второй этаж, в ее комнату.
— А у тебя тут мило.
Лукас рассматривал розовые обои с единорогами и разноцветными радугами. Они здесь наклеены уже лет пятнадцать. Розовые шторки и узкая, еще подростковая кровать. Ничего не изменилось за это время, только добавились более взрослые вещи.
В комнате было прибрано, на столе лежал в коробке новый телефон и ее сим-карта.
