В кармане зажата связка ключей, и сегодня я намерена ими воспользоваться. Впервые войду в ромину квартиру, не предупредив его. Зачем? Не знаю. Я не собираюсь лазить по вещам и проверять. Да что я смогла бы найти?… Я просто…
Просто хочу спросить у него. Просто спросить…
Оно того стоило?
Глава 45
Юля
Пост охраны прохожу спокойно, кивнув человеку в форме. Если честно, я не способна сейчас распознать лиц или остановиться даже для того, чтобы переброситься парой слов.
Всю дорогу меня не покидает мысль: почему Ромка так свободно оставил свои ключи? Он же не играл… или…
Или выигрыш настолько большой, что он готов был поступиться своими принципами и сблизиться с такой, как я?
Убогая…
Помню, как трясло внутри от его обращения и как хотелось со всей силы зарядить в красиво лицо.
Но я также помню, как красивые губы шептали, что не могут без меня, как упоительно целовали… как крепко прижимали к себе сильные руки и сбивчивый голос убеждал не смотреть и не поворачиваться, когда мы были на кладбище.
Я всё это помню.
Помню, как мы готовили и смеялись, как не могли посмотреть на экран в кинотеатре, потому что были заняты друг другом, как готовили мои курсовые, обязательно касаясь друг друга…
Все мелочи, все мгновения проносятся на ускоренной перемотке, когда я поднимаюсь в лифте. Впервые мне не кажется этот подъем стремительным. Я успеваю много всего подумать, прежде, чем распахнутся створки.
На площадку выхожу с опаской: если Амурский дома, он уже предупрежден. Но дверь закрыта.
Оставляю чемоданчик у самого лифта и буквально силой заставляю себя преодолеть последние метры.
Прикладываю ключ-карту, но ничего не выходит. Вспоминаю, что иногда Ромка пользуется обычным замком. Дверь поддается, и я оказываюсь в тёмной прихожей.
Выдыхаю и прикладываю ледяные ладони к горящим щекам. Всё, как всегда: привычный запах, привычные спокойные цвета. На полке небрежно брошена ромкина шапка, которую он терпеть не может, но надевает, чтобы не огорчать меня. Очередная мелочь, встающая в противовес тому видео.
Видео… Спор…
Реальность снова обрушивается на меня лавиной. Я вздрагиваю, когда из глубины квартиры слышатся звуки. Машинально прижимаю к груди руки и пячусь назад, но расслабляюсь, стоит взъерошенному блондину появиться в поле зрения.
Рома шлепает босыми ногами по ламинату, оставляя за собой мокрые следы. На нем домашние штаны и промокшая футболка. Такое чувство, что он не вытирался после душа или вовсе принимал его в одежде.
— Ром, — зову робко.
