На автомате заправляю тачку, на автомате нахожу нужный дом. И…
Торможу, рассматриваю темные окна. Сейчас, конечно, день, но я отлично помню юлину привычку раскрывать шторы и собирать жалюзи, чтобы впустить в комнаты свет. Она вообще любит свет и пространство.
Может, у тётки? Смутно помню, что где-то здесь живет родственница матери. Отчет читал бегло, не заостряя внимания. Дебил! Не стоило поддаваться на уговоры, и давать ненужные обещания… Надо было сразу узнать всё…
Надо было сразу самому сказать всё…
Рывок по лестнице вверх и темнота площадки у нужной двери.
В открытое окно нижнего пролета залетают снежинки, оседая на полу мокрыми пятнами.
Дрожащей рукой жму кнопку звонка и замираю. Прислушиваюсь.
Сначала мне кажется, что в квартире пусто, но затем раздаются тихие звуки и дверь распахивается. Не успеваю произнести ни звука, как Юля — бледная и потухшая — оседает на мои руки с хриплым выдохом.
* * *Уронив голову на подушку, рассматриваю тени на потолке. Прошло две недели с того дня, когда я закрыл дверь в Юлькину палату с обратной стороны.
Если быть точным, пятнадцать.
Пятнадцать дней, как я не видел свою девочку. Свою ли? В мечтах да, она по-прежнему моя. По-прежнему зажимается, стесняется, торопится куда-то… Маленькая, деловая и одинокая.
Я понял это, когда подхватил обмякшее тело и шагнул за порог. Меня накрыло безнадёгой, а уж обнаружив просроченные антибиотики, лежащие на столе рядом с пустым стаканом воды.
В полнейшей прострации искал градусник, вызывал скорую помощь и нёс на руках мечущуюся в бреду Сахарову.
А потом преданным псом сидел рядом, смачивая губы, вытирая лицо и поглаживая тонкие пальчики. В таком состоянии нас разыскал отец.
Просто в один из похожих друг на друга дней он вошёл в палату. Не один. С ним влетела безумная женщина, принявшаяся орать и махать руками. Мне хватило пары предложений, чтобы идентифицировать её. И ещё пары дней, чтобы убрать её из жизни Юли.
Никакого криминала — исключительно в рамках действующего законодательства и в соответствии с тем, что она заслужила.
— Объяснился? — мрачный отец собирается уезжать, рано утром у него встреча.
Я до сих пор не спросил, как и зачем он подался сюда, но молча принял его поддержку. Она сейчас… нужна…
— Нет, — стирая капельку крови после очередной капельницы, киваю на Юлю. Она спит. Организм истощён, воспаление лёгких успело зайти далеко, и восстановление займет много времени. Хорошо ещё, если просроченные лекарства, которые она принимала, не дадут никаких побочек.
