Выглядит она реально офигенно: смущенная, раскрасневшаяся и…
Ловлю Юлин взгляд и тут же сжимаю кулаки. Она смотрит на меня с жалостью? Жалостью, блин! Тоже мне, нашлась тут королева местной помойки.
Дура!
Отворачиваюсь и впиваюсь в яркий рот Лизки. Ненавижу красную помаду, которой она постоянно мажется, но сейчас мне всё безразлично.
Жалко ей…
Меня? Жалко⁈
Кто она такая, чтобы позволять себе эти взгляды в мою сторону⁉ О себе пусть думает.
Юля
Проскальзываю в противоположную сторону и двигаюсь вниз, никого не встретив.
Можно выдохнуть: игра подошла к концу, мы выиграли. Надеюсь, что выиграли и никто не сдал пароль. Впрочем, лучшая сохранность этого пароля — его не знать. Спроси у меня сейчас кто-нибудь загаданные цифры, я не отвечу.
Притаившись за покосившимся шкафом у второго выхода, прислушиваюсь. Кто-то ходит со стороны улицы туда-сюда и разговаривает. Судя по отсутствию ответов, девушка общается по телефону.
Мне не интересны её разговоры, но волей-неволей приходится слышать, потому что она особо не скрывается.
Правда, в том гуде, который устроили ребята, сложно разобрать слова, если только не стоять рядом. А мы находимся через стенку.
— Да, поняла я, поняла. — Долгое молчание, и я уже начинаю надеяться, что она закончила беседу. — На этот раз не упущу… Он реально выгодный вариант. Упакованный, не жадный вроде.
Выглянув из укрытия, успеваю рассмотреть девушку, которая вешалась на Романа. Да уж…
Разве можно называть человека вариантом? Я, конечно, понимаю, что мир в мире больших возможностей распространены выгода и цинизм, но эта девушка… она всего на несколько лет старше, чем я.
А, может, мы ровесницы… И она так спокойно рассуждает.
На миг мне становится жаль Амурского: быть привлекательным только потому, что родители тебя «упаковали» удовольствие ниже среднего. Многое из его поведения становится понятным.
Пока я покусываю губы, жалея Рому, Альберт Игоревич объявляет окончание игры. Двигаю скрипучую дверку шкафа надеясь выйти, но приходится ждать пока уйдёт болтушка.
Не хочу, чтобы она поняла, что я стала свидетелем её откровений.
— Да сделаю я! Не такой он и старый…
Шаги удаляются, а я даже теряюсь. Роман старый⁉ Или они вообще о ком-то другом говорили⁉
Ладно, всё это не моё дело. Мне бы не зацепиться за раскиданные доски и выйти к своим.
Ура! Выбираюсь и приближаюсь к возбужденной и радостной толпе. Стоит появиться в поле зрения, как Филипп первым подскакивает и крепко обнимает.
