Конго Реквием

Уж это я обязан был сделать для жертв и даже для Кати. Покончить с делом, прежде чем покончить с собой. Я вернулся к расследованию, сделав вид, будто вписал и смерть Кати в чужой счет. Де Пернек исчез окончательно, а Мэгги попала в больницу, правда она скрыла это от всех. Я был в полном смятении, все время на таблетках, но самые серьезные проблемы поджидали меня со стороны де Крефов… Когда отец Мэгги узнал, в каком виде я оставил его дочь, он выдал контракт на мой отстрел. Я еще не описал тебе человека, который стал потом моим тестем, но фрукт был еще тот: жестокий садист, властный, сторонник умеренного инцеста во имя защиты расовой чистоты, убежденный в том, что черные стоят ниже обезьян на эволюционной лестнице, внедривший на своих землях жесточайшую феодальную зависимость… В общем, тот еще персонаж.

Короче, с Белыми Строителями на запятках шансов у меня не оставалось. Это были охотники, вооруженные по самые помидоры, они знали джунгли почти так же хорошо, как чернокожие. Мои перспективы были яснее ясного.

Эрван слушал, как ребенок, завороженный сказкой, – продолжая машинально глотать куски, пахнущие навозом.

– И как ты выкрутился?

– У меня были две разменные монеты. Прежде всего, роясь в прошлом Белых Строителей, я обнаружил немало тайн, касающихся их семей: жестокости, о которых лучше было не распространяться, – эти сведения не предназначались ни для ушей Мобуту, ни для международной прессы. Вторым моим козырем было доскональное знание дела Человека-гвоздя.

Пусть я его еще не вычислил, было очевидно, что я единственный, кто способен его поймать. Белые пощадили меня в обмен на два обещания: во-первых, уничтожить убийцу, когда я его найду; во-вторых, жениться на дочери де Крефов, когда дело будет закрыто. Публичное объявление о свадьбе будет написано кровью фетишиста.

Эрван перестал жевать: история, хоть и совершенно безумная, прежде следовала собственной логике, а тут шестеренки забуксовали.

– Почему они хотели, чтобы ты женился на Мэгги?

– Потому что она этого хотела, а для отца ее желание было законом.

Возвращаясь к Человеку-гвоздю: потребовалось еще две смерти, чтобы я вычислил этого психа, который после каждой новой жертвы приходил делать прививку от столбняка. Убийство Кати привело Фарабо в бешеную ярость. Он начал убивать без разбора – Колетт Блох и Ноортье Эльскамп не принадлежали к семьям Строителей – и, если только такое возможно, с еще большей варварской жестокостью.