Конго Реквием

Советую перезвонить завтра утром и переговорить с директором о…

Под дождем дорога D13 струилась к лесу Сен-Жермен-ан-Лэ, как серая река к изумрудному морю. У него возникло впечатление, будто он уже проживал эту сцену. Может, когда искал сестру где-то в Бьевре, на одной из бурных сатанинских групповух. Или когда ехал в клинику «Ла Валле» в Швейцарии по следу фанатиков, пересадивших себе костный мозг Человека-гвоздя.

Поверх дворников штрихи дождя накладывались на вертикальные линии деревьев вдоль дороги.

Видимость была скверная, и он следовал указаниям GPS, как слепой цепляется за собаку-поводыря. Уже некоторое время его мучил голод. Он остановился у заправки, залил полный бак и купил себе шоколадный батончик. Наслаждение сладким вызвало настоящее головокружение: хоть тут он не потерял чувствительности.

Он позвонил в маленькую дверь, примыкавшую к двойным воротам, ожидавшим тех, кто прибывает под фанфары на машине или на «скорой». Порог резко осветился, и в интерфоне раздался женский голос:

– Вы тот полицейский, который звонил?

Эрван припомнил слащавый тон медсестры и решил сыграть в соблазнителя.

– Я всегда держу свои обещания, – промурлыкал он, показывая камере свою карточку.

На другом конце хихикнули и открыли. Поднимаясь по аллее, освещенной прожекторами, запрятанными на лужайках, Эрван настраивался на нужный тон, чтобы убедить дежурную – она там наверняка одна, если только уже не вызвала полицию из Шату. Его карточки с триколором будет недостаточно: учитывая ее клиентуру, клиника, без сомнений, притягивала папарацци, в том числе и прикидывающихся копами.

Все, чем он располагал в качестве дополнительного аргумента, – это собственное природное обаяние.

В конце аллеи показался внушительный особняк из песчаника. Охристый фасад с двумя белооконными башенками по цвету напоминал теннисный корт с грунтовым покрытием.

Внутренняя отделка резко отличалась от внешних стен: белоснежная, кричащая, ослепительная.

Женщина в белом халате за стойкой расплылась в улыбке:

– Так что вам на самом деле нужно?

– Просмотреть ваши записи за девяностые годы.

– У вас есть судебное поручение? Хоть что-нибудь?

– У меня нет ни поручения, ни законных оснований. Даже официального расследования нет. Единственное, в чем я могу вас заверить: это не имеет никакого отношения к вашим сегодняшним пациентам. Интересующие меня факты относятся к девяностым годам и к двухтысячному.