Конго Реквием

Помимо прочего, его ребята побывали и на улице Николо, и на улице де ла Тур. Никаких следов сквоттера и никаких подозрительных субъектов, которые крутились бы поблизости. Вероятно, Эрван ошибался: у убийцы не было ни ключей Изабель, ни даже ее других адресов. Но как ему удалось бесследно скрыться?

Пока Эрван собирал этот скудный урожай, раздался другой тревожный звонок: Жерар Комб из стрелкового клуба в Эпинэ-сюр-Сен предупредил, что Лоик просил продать ему «Беретту-92» улучшенной модификации, которую произвел сам Комб.

Расхаживая по коридору, Эрван поглядывал через приоткрытую дверь на брата, дремлющего у изголовья Мэгги.

– Ты отказался, надеюсь?

– Он предложил мне целое состояние.

– У него нет разрешения.

– И однако, он один из лучших стрелков, которых я когда-либо видел.

– Он всякий раз попадал в яблочко, причем с любой руки.

Брат одинаково владел обеими руками, но откуда такое снайперское мастерство? Что у него на уме? И что он собирается делать с пушкой, если все его путешествия сводятся к перемещению от авеню Матиньон до Трокадеро?

– Я заберу ствол, – заключил Эрван.

 – А если не выйдет, то обвиню тебя в незаконной торговле оружием.

Вернувшись в палату, он попытался расспросить брата, но безуспешно. Лоик туманно говорил о своих намерениях и отказался вернуть пистолет. Они поругались, тихими голосами, у постели матери – воистину не лучшее место для выяснения отношений.

Час спустя новый звонок и новый повод для тревоги. Фитусси сдал ему новость до того, как она выйдет в свет: Трезор Мумбанза, приехавший погулять в Лозанну, был убит около восемнадцати часов в своем номере в отеле двумя собственными телохранителями, которые и сами полегли в перестрелке с Боссом Лубумбаши.

Фитусси был не великим умником, но располагал достаточными сведениями – «Колтано», Катанга, убийства Нсеко и Монтефиори, – чтобы связать эту бойню с насильственной смертью Морвана. Прежде чем выйти на контакт с МИДом, он желал выслушать мнение Эрвана, но тот был начеку: ни слова об ответственности Мумбанзы за смерть отца и о махинациях вокруг «Колтано» и новых месторождений.

На самом деле Эрван ничего не знал, но больно уж эта смерть пришлась кстати. Немного слишком, по правде говоря. Может, Баладжино наводил порядок в хозяйстве? Или это расплата за смерть Понтуазо? Или новый круг перемены мест в оркестре внутри самого «Колтано»? «Негритянские штучки», как говаривал Морван?

Он только повесил трубку, как услышал цоканье каблуков по вестибюлю этажа.