Конго Реквием

Кросс, святой отец – психиатр из Лувен-ла-Нёв.

– Давай, – велел он, прежде чем снять трубку. – Я вам потом позвоню. Позаботься о ней.

– Нет никаких сомнений в значении нанесенных увечий, – приступил сразу к делу отец Кросс без лишних разглагольствований, за что Эрван был ему искренне признателен. – С точки зрения магии йомбе они обладают мощным смыслом. Глаза прежде всего. Допустим, что убийца рассматривал тело как ритуальную статуэтку. В таком случае он «открыл» ей глаза, чтобы через нее увидеть иной мир. Это решающий момент, потому что подобный переход может осуществиться только один раз… Через глаза нконди убийца проник в мир духов.

Эрван старался как мог приноровиться. Простым касанием кнопки мобильника он перенесся в потусторонний мир колдунов и нганга.

– Другой характерный символ. В обиталище духов язык отождествляется со словом, с магическим заклинанием. Поэтому очень часто статуэтки высовывают язык, чтобы продемонстрировать свою силу. Вспомните, нганга сосет гвозди и осколки, прежде чем вонзить их в фетиш.

Кросс, кажется, забыл, что речь шла прежде всего о том, чтобы понять ритуал убийцы.

– А конкретнее, – прервал его Эрван, – зачем вытягивать язык через рану на горле?

– Я не могу сказать вам точно, но совершенно очевидно, что убийца разделил с жертвой некий магический момент… очень насыщенный. Он рассчитывал на нее, чтобы получить подсказку относительно того, что ему делать дальше. Это фетиш, который символически будет «облизывать» каждое его действие, поддерживать все попытки скрыться и не даться вам в руки.

Все это звучало совершенно дико, но шестое чувство копа подсказывало, что убийца, будь то Фарабо или кто другой, подчиняется именно этой логике. Придется вести преследование в среде его верований, как поступил в свое время отец, вогнав себя в состояние, созвучное безумию Человека-гвоздя.

– Антиколдун вернулся! – воскликнул миссионер.

Казалось, эта новость привела его в состояние экзальтации, но Эрван был не готов разделить его энтузиазм. Нет, он точно не будет плясать на останках Одри.

– И не забудьте еще, – продолжил этнолог чуть спокойнее, – что именно жестокость нанесенных ран определяет ярость нконди. Чем глубже разрез, тем ужасней будет реакция фетиша. Здесь убийца стремился вызвать самый страшный гнев.