Конго Реквием

Пересек паркинг, где выстроились тяжелогрузы, нашел лаз и выбрался на железнодорожные пути. Рельсы, балласт, брошенные вагоны.

План требовал немедленных действий, но Лоик чувствовал, как за этой неотложностью пульсирует дрожь возвращения к прошлому. Нарк остается нарком. Его первые переживания исчисляются в граммах. Воспоминания лечатся иглой. Сладострастие раба, который целиком отдается яду, поработившему его. Мрачное и возбуждающее отречение зависимого, который ждет только смерти в виде великой вспышки.

Он заметил строительные вагончики.

От вони влажной глины, смешанной с дегтем и ржавчиной, щипало в носу. Какие-то бесплотные тени с улыбкой на губах и дозой в кармане устремлялись к своим норам, чтобы пустить ее гулять по венам. Строительный мусор, лужи, отбросы – все здесь обладало особой плотностью, нетленной массой: биологически неразложимые продукты общества, которое не могло рециркулировать свои отходы полностью. Никогда еще Лоик не чувствовал себя так хорошо.

Трейлер Микки узнать было нетрудно – в (относительно) лучшем состоянии, чем прочие, и свет там горел, в то время как в вагончиках рабочих уже спали, а фургончики проституток мягко раскачивались.

Он зашел без стука. Можно было ожидать, что внутри окажется цыганский развал или бардак берлоги, но кабинка была прибрана, как жилище мелкого бухгалтера, помешанного на цифрах. Дилер потягивал кофе и смотрел футбольный матч по лэптопу.

Подняв один глаз, он даже не вздрогнул и улыбнулся:

– Настоящая любовь никогда до конца не проходит.

– Заткнись, – ответил Лоик. – Мне нужна доза в тридцать граммов. Самый чистый, что у тебя есть, а еще сода и водяная трубка.

– Ты что, решил, что попал в супермаркет?

Микки – наверняка его имя было Мишель – развернулся в кресле на колесиках лицом к Лоику. Светлые волоски, уже собравшиеся в дальнюю дорогу, бледная физиономия, молочно-голубые глаза, дряблый рот. Все вместе напоминало куклу, слепленную из теста. Нарки прозвали его Волдырь, с тошнотворным намеком на панариций с гноем, который возникает вокруг ногтя.

– У тебя есть, что мне надо?

Лоик бросил на стол три тысячи евро в сотенных банкнотах. Ему нравился этот жест. Ему нравился этот налик. Настоящая сцена из фильма.

– Ого, – протянул другой, выпрямляясь, с якобы шокированным видом. – Ты растерял хорошие манеры среди своих толстосумов. Бабки так не швыряют…

Лоик, упершись ладонями в стол, наклонился к нему:

– Ты мне все это достанешь, да или нет?

Микки, не отвечая, отъехал в кресле.