Конго Реквием

Он сидел на репетициях. Утверждал, что он нас охраняет.

Эрван наконец понял, что двигало Морваном:

– Именно в этот период он сблизился с Мэгги?

Еще одна чисто женская улыбка. Поблекшие губы почти сливались с бледной кожей. Ее лицо словно расплывалось за солнцезащитными очками, как привидение.

– Она была самой красивой… Они сразу друг другу понравились…

Эрван вместе с братом и сестрой вырос в семейном аду. Он был не готов – ну просто-таки совсем не готов – выслушивать историю о какой бы то ни было идиллии между его родителями.

– А вы не знаете, – перебил он, – ваши сестра и остальные… – он заколебался, по привычке осторожничая, – принимали наркотики?

Фила искренне расхохоталась, заметив деликатность полицейского.

– Они были под кайфом с утра до вечера. Это было частью игры.

– Марихуана, конечно, а еще таблетки и что-то вроде марок, которые они клали на язык…

Амфетамины, кислота: арсенал того времени.

– Вы знаете, где они их брали?

Фила покачала головой. Эрван подчеркнул последние слова, которые записал.

А теперь главный вопрос:

– Вы помните Катрин Фонтана?

– Катрин… ее все терпеть не могли.

Ответ заставил его подскочить. В лучшем случае он ожидал смутного воспоминания. В худшем – вообще никакой реакции. Катрин, француженка и медсестра, не соответствовала профилю «Саламандр».

– Потому что она увела Грегуара у Мэгги.

– Что вы можете о ней сказать?

– Ничего особенного. Я знаю только то, что другие рассказывали. Она подцепила Грегуара в канун Нового года, в «Лучезарном Городе». «Саламандры» твердили, что она была последней стервой, каких только земля носила…

Фила говорила тонким, писклявым голоском, не переставая глубоко затягиваться. Ни тени эмоций на горизонте: ни чувств, ни сочувствия.

– А о ее убийстве вы что-нибудь помните?

– Ничего. Еще одно имя в списке, и все. Но обычной печали не было… Девушки говорили, что эта потаскуха получила по заслугам и никто о ней не заплачет.

– Мэгги верховодила в группе?

– Нет. Как ни странно, смерть Кати совершенно ее сразила. Она даже уехала в Кисангани. Она больше и слышать не хотела о Лонтано.

– Его тоже больше не видели. Он день и ночь вел расследование, но безрезультатно. Жертвы множились, а у него не было никаких зацепок. Родители говорили, что ничего у него не выйдет.