Конго Реквием

– Ну ты и спросил, скажи спасибо, если сами баржи там будут! – Сальво перешел на деловой тон. – С тебя тысяча евро, босс.

– За несколько километров?

– Можешь пойти пешком.

Эрван расстегнул пояс.

– В конце полосы, – ответил чернокожий, пряча деньги. – Не бойся.

«Сессна» уже взлетала. По мере того как удалялся шум мотора, потрескивание и попискивание в ночи, казалось, приблизились. Сальво оставалось только перерезать ему горло и забрать наличность. Инстинктивно Эрван запустил руку в сумку, нащупал свой «глок» и засунул его за пояс на спине.

Они шагали по коридору из сплетенных ветвей. Баньямуленге шел впереди с фонарем, освещавшим путь, и с одним из чемоданов под мышкой, Эрван за ним, а оборванные привидения тащили остальной багаж, замыкая процессию.

Вскоре в луче фонаря появилась заляпанная грязью белая «тойота». Вокруг ни одного дома и ни малейших признаков жизни. Только водитель в шортах, который поджидал их, покуривая сигарету. Истинное чудо, за которое не жаль и тысячи евро.

– Последняя проверка, и трогаемся.

Эрван присел на пень, опасаясь нападения таящегося там паука или змеи, но вместо этого на него навалилась усталость. Он отупел от дневной жары, тряски во время полета, небытия, которое окружало его сейчас. Все, что у него оставалось к сегодняшнему вечеру, – тающие на глазах сбережения, совершенно неясное будущее и ком страха в животе, грозящий обернуться поносом.

И все же кое-что он заполучил: информацию от Филы де Момпер. Он попытался было систематизировать ее, чтобы построить новую теорию.

– Это я, – торжествующе сообщил он. – Я недалеко от Кабве.

Падре восхищенно присвистнул, но не задал ни одного вопроса – способ не хуже другого выразить уважение к усилиям сынка. Было нечто сюрреалистическое в том, что их голоса неслись через ночь, из одного уголка джунглей в другой.

– Тебе привет от Филы де Момпер, – перешел в наступление Эрван.

Морван не выказал ни малейшего удивления: в глубине души он прекрасно понимал, что именно мог обнаружить сын и с кем он мог говорить.

– Мне она показалась… поизносившейся.

– Африка, дружок! Что она рассказала?

– Она много говорила о «Саламандрах».

– Почему ты мне ничего не сказал?

– Я говорил, но ты не обратил внимания. И был прав: никакого значения для твоего расследования это не имеет.