Конго Реквием

Грегуар различил сквозь ткань палатки силуэт скорчившегося Мишеля – другие позади него уже разводили огонь с помощью бензина и древесного угля, и у каждого на голове красовался лист гигантского дерева для защиты от дождя.

– Тебе получше? – поинтересовался Морван, когда в палатку всунулся Сноп с красными глазами кролика-альбиноса.

– Я принял свое лекарство.

Мишель показал ему косячок размером с кухонную воронку.

– Сам Бог тебя послал! – воскликнул Морван, протягивая руку.

На площади Иль-де-Сен, на пересечении бульвара Араго и улицы Сен-Жак, каждый вечер зимой собирается небольшая толпа, человек сто.

С чего они собрались – непонятно: ни освещения, ни укрытия… Похоже на митинг, но без повода и плакатов.

Раздавались талончики, протягивались руки с тарелками и кружками, и каждое движение словно пропиталось запахом еды и жира. Она ненавидела себя за то, что реагировала именно так, – мещанка, выросшая в шелку и презрении. «Такова моя природа…» – как сказал Скорпион в одной басне.

Гаэль обошла очередь и обнаружила ту, кого искала, за прилавком, с поварешкой в руке.

Белобрысые волосы, брезентовая куртка, бесполая фигура: она без труда могла сменить команду и оказаться на стороне обездоленных.

– Привет, – сказала Гаэль из-под капюшона с меховой опушкой.

– В очередь, как все, – бросила та, даже не глянув.

– Я дочь Грегуара Морвана, сестра Эрвана.

Девица кинула на нее косой взгляд и вроде бы сразу узнала:

– Ты чего здесь делаешь?

– Мне надо с тобой поговорить.

– Подожди меня вон там.

Мне осталось минут на десять.

Обращение на «ты» говорило само за себя: не настолько уж она была старше Гаэль, но держала ее за малолетку. А еще точнее – за папину дочку, которая чуть ли не ежедневно доставала брата своими перетрахами, выходками и попытками самоубийства.

Гаэль повиновалась не моргнув глазом. Она отошла в сторонку и пристроилась выкурить сигарету рядом со скамейкой, где молча насыщались задохлики. Воздух, казалось, сейчас растрескается, как слишком тонкая корочка льда.

Оба ее здоровяка топтались метрах в ста от них. Не поднимая капюшон, она стала прохаживаться, испытывая чувство странного успокоения.

Она только-только отошла от пережитого днем ужаса. Когда Кац застукал ее, она сослалась на внезапный приступ тревоги, чтобы как-то оправдать свой визит. Психиатр сделал вид, что проглотил это вранье, и настоятельно посоветовал обратиться к его коллеге. Отныне он ей больше не врач.

Эта история послужила Гаэль уроком.