Конго Реквием

Они пересекали папирусовое болото, нечто вроде зарослей-амфибий, чьи берега представляли собой непролазные сети.

Эрван представил себе затаившихся там животных, кишащих насекомых, рептилий, скользящих по пням и лианам, тысячи невидимых глаз, неподвижных, как отверстия в коре, словно следящие за вами почки.

Вдруг он заметил и нечто иное: обнаженных людей, которые сливались со стволами и листвой до такой степени, что возникали сомнения, были ли они там вообще. Отсветы? Оптический обман? Он потряс Сальво, который еще спал, и показал на эти тени:

Баньямуленге приставил ладонь козырьком:

Призраки, застыв на месте, смотрели, как двигаются баржи.

– Беженцы. У них все отобрали. Сожгли их деревню. Идти им некуда. Они едят мух и пьют с лиан. В ожидании, пока их самих не сожрет какая-нибудь милиция.

Эрван снова поискал их глазами, но они исчезли. В это мгновение свет переменился: стеклянистый, трепещущий, он погрузил пейзаж в атмосферу аквариума. Горячий воздух стал липким. Он поднял глаза и обнаружил поверх верхушек деревьев скопище черных туч, готовых взорваться молниями.

На борту жизнь продолжалась. Прачки снимали белье. Солдаты катали бочки по настилу. Общий подъем, крики, перегруппировка наличного состава – дети, козы, куры, свиньи… Эрван наконец понял, что они приближаются к причалу.

– Тута, – подтвердил Сальво. – Первая остановка.

Баржи шли так близко к берегу, что тростники терлись об их бока, а корни хрустели под их весом.

И однако, за мысом, покрытым высокими травами, появилась целая толпа, стоящая в воде по самые ляжки, – прыгающая, размахивающая руками, смеющаяся. Комитет по встрече.

Сальво потер затекшие ноги:

– Ты все еще готов бросаться деньгами, месье мзунгу?

– Ты хочешь что-то мне продать?

– Все тот же марафет: свидетеля.

– Кончай надо мной издеваться.

Диспансер Катрин Фонтана. Новая удача.

Начались маневры по причаливанию. Мотор рокотал. Лопасти вращались то в одну сторону, то в другую, образуя бурные водовороты торфа и ила. На барже ни у кого не хватило терпения подождать. Люди прыгали в воду, рискуя быть раздавленными одной из барж или оказаться насаженными на какой-нибудь корень, как на кол. Другие спускались в пироги, которые скользили среди водяных гиацинтов.