Конклав

Слонялся по городу единоличным черным парадом, строя из себя страдальца. У него хороший папа, полно денег. Он вырос в безопасной домашней среде, но воротит нос от всего этого в своем хипповском поиске правды.

– Прекратите!

Кто-то тянет меня за плечи, когда я почти подминаю мелкого ублюдка под себя. Тогда бы у него появился повод написать поэму об этом. Внезапно нас окатывают ледяной водой. Поймав ртом воздух, я на мгновение останавливаюсь, и Рике хватает этой заминки, чтобы сбросить меня с кузена Уилла.

Черт. Волосы спадают на лицо. Вытираю воду с глаз.

– Миша, – цедит моя сестра сквозь зубы, пристально смотря на него. – Через месяц мы устраиваем конклав. Ты сейчас обеспечил себе приглашение.

Поставив стеклянный кувшин на островок, она уходит.

Парень садится и показывает мне средний палец.

– Мудак.

– Неженка, – отвечаю, поднимаясь на ноги.

Океан – отличное место, где можно прятать трупы. Надышись вдоволь, гаденыш.

Рика

Я выдыхаю дым, большая часть которого улетучивается в окно.

Миша. Дэймон. Уилл.

Студентка. Мэр. Тетя.

Сестра.

Опустив глаза, делаю очередную затяжку.

Майкл.

Хочется преуспеть во всем. Надеюсь, у меня получится.

При мысли о конклаве Дэймона в горле образуется ком. Прежде чем покинуть яхту, я должна буду кое о чем рассказать, только мне страшно.

– Мне немножко жаль, что ты выросла единственным ребенком в семье, – говорит моя мать, подойдя сзади, – а теперь, когда у тебя появился брат, он сразу же начал оказывать дурное влияние.

Она приобнимает меня за талию и улыбается, вздернув бровь при виде сигареты в моей руке. Засмеявшись, тушу ее о тарелку, которую принесла с собой. У нас с Дэймоном есть несколько заначек в разных местах, но не здесь. Полагаю, раз Ивар будет проводить больше времени в нашем доме, то и Дэймон тоже. Значит, можно сделать еще одну.

Я смотрю на черно-белые фотографии в серебряных рамках, расставленные на небольшом столике передо мной.

Мой десятилетний прадедушка запечатлен верхом на лошади на фамильном ранчо приблизительно в 1900 году. Провожу пальцем по его лицу, угольно-черным волосам и глазам.

– Иварсену достались волосы, – отмечаю я. – Но не глаза.

Глаза у него голубые, как у Уинтер.

– Нет, – отвечает мать. – Эта черта проявляется через несколько поколений.