Но когда я описала Валину ошибку, он, наконец, догадался, кто такая Кравцова и что все происшедшее имеет к нему непосредственное отношение. В лице поменялся: смутился, покраснел. Блокнот захлопнул, принялся нервно ручку крутить.
«Не любит он Валюшку, – пронеслось у меня в голове, – забыл, мимолетное увлечение. А мы навязываемся. Как неловко!»
Очевидно, те же мысли посетили моего мужа.
– Вы не подумайте, что мы пришли… – замялся он.
– Свататься с серьезными намерениями, – подсказал Пал Саныч.
Мне стало обидно за Валю, которую, получалось, мы пристраиваем.
– Да у нее женихов, как грязи! – воскликнула я.
– Рак на горе свистнет, – подтвердил Пал Саныч. – В шеренги выстраиваются.
– Золото девушка! – кивнул Павел Александрович.
И тут мы зачем-то пустились расписывать, какой популярностью пользуется наша Валя среди водителей и студентов-вечерников. Словом, вели себя именно как сваты, пристраивающие залежалый товар. Чувствовали, что говорим не то, а остановиться не можем. Впрочем, с самого начала разговор с Олегом не заладился, выходил каким-то глупым и сумбурным.
И на вопрос Олега, чем вызвано наше участие в судьбе девушки, заверили: исключительно человеколюбием и стремлением исправить нелепые ошибки. А потом полчаса живописали, какие убытки терпит фирма из-за Валиной любовной трагедии. Получалось, что движут нами корысть и служебные интересы. Но это было верно только отчасти!
Мы уже раскаивались, что вообще влезли в чужие дела, что напортили еще больше, взмокли от напряжения и сознания, что говорим все не то и не так.
Олег посмотрел на часы:
– Спасибо! Приятно было познакомиться! Я все понял.
Выпроваживал нас, но мы не пошелохнулись. Ответ-то какой?
– Ты как решил действовать? – прямо спросил Пал Саныч.
– Обязательно позвоню Вале.
– Сегодня? – Мне очень хотелось конкретности. – Лучше в семь вечера, когда уже стихает обвал заказов.
– Постараюсь.
Мы ехали в контору и обсуждали: позвонит или обманет? Вяло переругивались, обвиняли друг друга, каждому казалось, что он говорил четко и по делу, в отличие от двух других, которые несли ерунду.
Семи вечера мы ждали с таким нетерпением, будто сами помолодели и с затаенным трепетом надеемся на свидание. Когда стрелки часов показали семь, я не выдержала, подкралась к двери диспетчерской, тихонько приоткрыла и стала подглядывать-подсматривать. Павел Александрович и Пал Саныч, соответственно, наблюдали за мной через открытую дверь кабинета.
Наушники с микрофоном Валя сняла, они валялись на столе.
