Среди нас нет уродин, следовательно, за свою жизнь мы наслушались ого-го сколько. Эпитеты – миленькая, хорошенькая, расписная и тэ дэ – не годятся. Флора и фауна – зайчики и цветочки – отметаются. Нужен остроумный, оригинальный, желательно веселый комплимент. Кто начнет?
Очень скоро выяснилось, что идея моя далека от гениальности и комплимент в качестве короткого юмористического жанра не годится. Потому что в анекдоте присутствуют архетипы, персонажи с известной характеристикой – Брежнев, Василий Иванович, Рабинович, муж, раньше времени вернувшийся из командировки, Вовочка, пациент, врач.
А про комплимент надо долго объяснять – кто женщина, кто мужчина, при каких обстоятельствах они общаются или в каких отношениях состоят.
Но повеселились мы на славу! И даже присудили места лучшим комплиментам. Вот они в порядке убывания.
Третье место – корректору Светлане.
Ей было тридцать лет. Только разошлась с мужем-пропойцей, как повезло.
Познакомилась с мужчиной исключительного обаяния и замечательной внешности. Трезвенник с легким налетом драматической печали – жена бросила, ушла от него, простого инженера на секретном заводе, к богатому торговцу. На почве взаимного сочувствия и понимания пережитых драм Света и Коля (так его звали) быстро сблизились. Этап цветов, театров и прогулок по скверам занял чуть больше месяца. Еще неделю целовались в парадном. А потом Света отправила дочь к бабушке и пригласила Колю домой.
Как славно Коля говорил! И ни капли не принял, что для Светы было особенно важно. Коля говорил, что раньше его душа была как холодная пустыня. А теперь рядом со Светой пустыня оттаяла, в ней расцвели цветочки….
– Минуточку! – перебила я в этом месте Светлану. – Мы же договаривались: никаких банальностей!
– Потерпите! И для моего уха то были вовсе не банальности, а сладостная песнь…
– Самца… – подсказал кто-то.
– Каков был припев у песни? – торопила я.
– Он сказал… – Света глубоко вздохнула, – что я – его всё.
– Не поняла.
– Ну, как про Пушкина говорят? Пушкин – наше всё! Коля руки к груди прижимает: «Светик! Ты – мое всё!» Вот и я решила, что для Коли я – то же всё, что Пушкин для русской литературы.
– В чем юмор?"
"– Утром проснулась, – Света глубоко и печально вздохнула, – а Коли и след простыл.
