Мгновение мы боролись – все, сейчас мне засчитают сопротивление лошади, и привет! – как вдруг, точно передумав, Бахтат ринулся к первому препятствию. Если я правильно помню, какое из них первое! Ма-ама, я не помню! Бахтат, мерзавец, что ж ты делаешь! Заходим на препятствие… какое там заходим – залетаем мы, типа бомбардировщика на цель! Бахтат, шею тяни! Я – сдвинуться вперед! Бахтат поднялся в прыжок, и все связные мысли, что делать лошади, что делать мне, куда – руку, куда – ногу, выдуло встречным ветром.
Время сорвалось с часов и начало идти по своим, неведомым человеческому роду законам. Словно на четкой, роскошной цветной фотографии я видела голову Бахтата, лепестки ушей, разлет гривы – каждую волосинку! – и приближающуюся кромку препятствия. Торчащие по обеим сторонам флаги раздувались пузырями, заворачивались, вздымались ме-едленно и значительно, точно я смотрела кульминацию крутого боевика.
А земля подо мной скользила плавно и торжественно, будто не мы прыгали, а ее аккуратно поворачивали под копытами Бахтата!"
"Бух! Меня тряхануло так, что если бы голова не была пристегнута шлемом – наверняка бы улетела в трибуны. Мы приземлились. Вдвоем: я не свалилась Бахтату под копыта, и препятствие позади тоже устояло, – то есть мы его взяли! С трибун несся пронзительный визг, почему-то напоминавший – отдаленно – голос мамы, но этого, конечно, быть не могло: не стала бы моя сдержанная мама так визжать! Бахтат, не шибко интересующийся, болтается ли еще у него в седле какая-то там девчонка, поскакал дальше.
Наверное, так себя чувствуешь на крыше поезда – под тобой большое, страшное, горячее, быстрое… несется! Высоко! От дичайшего ужаса у меня перехватило дыхание, почти бессознательно я стиснула поводья… трибуны, лица, ограда, конские морды, флаги – все слилось в мешанину пестрых красок, невнятных, будто во сне, и единственной связной мыслью было: следующее препятствие – «калитка»! На мое счастье, Бахтат и сам пер в ту сторону, иначе не знаю, смогла бы я его завернуть… Давай, Бахтатушка, первые препятствия – самые легкие, всего-то на метр прыгнуть надо… Бахтат презрительно фыркнул – на метр ты хочешь? А как насчет полтора? И мы снова взлетели.
