Конкурс убийц

— Леонидов, а вернее Терентьев, закончил технический колледж и выучился заочно по профессии программист-электронщик — это четыре, — добавил Лев Иванович, и все посмотрели на него.

— Да, точно. — Пятаков зашелестел бумагами, выискивая нужный листок. — Вот, нашел. Закончил на «отлично», между прочим.

— А это значит, что он вполне мог что-то напортачить с камерами, — согласно кивнул Лемешев.

— Поэтому, чтобы и нам случайно не напортачить, завтра прямо с утра нужно переговорить еще раз, но уже в свете имеющихся у нас фактов, с Ольгой Кирьяновой, горничной Мирой Евсеевой и с биологической матерью Александра Леонидова.

А также еще раз уточнить все нюансы передвижения Тропинина во время его смены. Прямо поминутно уточнить, — Лев Иванович многозначительно посмотрел на Андрея Лемешева, давая ему понять, что именно он и должен будет заняться охранником. — Надо выяснить, был ли Терентьев в гостинице всю ночь и передвигался ли внутри здания. На чем он приехал, во сколько приехал в гостиницу, во сколько уехал оттуда и прочее… В общем, ты понял, Андрей.

— Ага, понял, — согласно кивнул Лемешев.

— Илья Ильич, вы как местный, возьмете на себя Терентьеву-Шнайдер?

— Возьму, — согласился Пятаков.

— Вот и отлично, а мы со Станиславом будем работать с Ольгой Михайловной и Мирой, — подвел итог Лев Иванович.

— Кирьянову отпускать пока не будем. — Пятаков встал и, собрав в папку все документы, которые читал, протянул Лемешеву. — Спрячь в сейф и не забудь закрыть.

— Обижаете, Илья Ильич, — усмехнулся Андрей.

Оперативники еще минут пять обсуждали рабочие вопросы, а потом разошлись.

Глава 18

Крячко и Гуров вернулись в гостиницу и провели весь вечер в обществе своих жен. Пару раз к ним в номер стучали особо дотошные и вредные писатели, но Мария с Натальей их так отшивали, что на следующее утро за завтраком все обитатели «Фантазии» смотрели на сыщиков только издалека, и то украдкой. Поползновений подойти ближе не наблюдалось, и Лев Иванович вздохнул свободней.

Мира Евсеева, которая вышла на дежурство накануне, должна была смениться утром, но по просьбе Станислава Крячко согласилась задержаться, чтобы побеседовать с ним.

Ольгу Кирьянову выпускали из номера и позволяли ей питаться в кафе, но только в сопровождении приставленной к ней женщины-полицейского. Гуров и Крячко виделись с ней еще накануне вечером, когда ходили на ужин. Ольга осунулась, еще больше похудела. Под нижними веками у нее от недосыпания легли черные тени, а глаза, когда-то ярко-синие, потускнели от слез.