Конкурс убийц

Гуров прислушался к грустному урчанию в животе и вспомнил, что поесть ему сегодня не довелось. В кафе он только смотрел на то, как Сизый уплетал круассаны, потом было некогда, да и негде. Голод оттеснил хандру, ибо гулять смело можно только после сделанного дела. Для того же, чтобы завершить его, было бы неплохо начать."

"На просматривающиеся насквозь палубы решили силы не тратить, спустились сразу в сумрачные глубины машинного отделения. Странно было идти по узким переходам, слышать, как изредка плещет о гулкий борт вода, как царапают стареющее железо упрямые стебли рогоза и гибкие веточки вездесущего тальника.

Разделившись, они простукивали стены, вслушивались в эхо шагов, надеясь определить на звук, есть ли что-нибудь между полом и обшивкой. Гуров нашел мешки с тряпьем, полусгнившими шторами и частично утратившими кружева передниками официанток. Сизый чем-то гремел в отдалении, но на вопрос ответил, что помощь ему не нужна. Пройдя свою сторону от носа до кормы, Гуров вернулся к выходу и принялся ждать, наблюдая за тем, как падает к закату оранжевый апельсин солнца, как засновали над водой проворные стрижи.

Из недр «Баржи» донеслись невнятные слова, и Гуров их не расслышал.

— Чего, Вить?

— Я говорю… Вряд ли ты в лицо сына нашего мирового судьи знаешь. И спросить-то больше не у кого, жалко. Но вот я смотрю на фотографию — и похож, только в юности.

Он не сразу понял, чего Сизый от него хочет. Но когда слова «смотрю на фотографии» дошли до сознания, усыпляющую тишину «Баржи» как ветром сдуло.

Гуров бросился обратно. Пробежал по переходу и наткнулся на нечто вроде старой трансформаторной будки, перегородившее путь.

— Витя! Ты нашел там что-то? Там много, тебе помощь нужна? Тащи сюда скорее.

Из потемок донеслось:

— Немного, две коробки. Ты только помоги мне чудище это на бок положить. Сам я в щель пролез, а с коробками не выйти.

Около часа они провозились, освобождая проход. Но даже мысли сходить в машину за инструментами не возникло — Гурову казалось, что, если он выпустит видневшийся за преградой угол картонной коробки, она растворится без следа.

Когда на редкость неуступчивый жестяной шкаф со скрежетом и грохотом все же лег на бок, он принял из рук Виктора ценный груз, а после помог перебраться ему самому. На шум пришли сторожа, но их со всей ответственностью уверили, что все в порядке.

Едва уселись в машину, не закрыв двери и забыв о голоде, принялись разбирать содержимое обретенного такими усилиями клада.