Конкурс убийц

Я разговаривал с менеджером, первое полотно называется «Детство», и под ним обнаружили женщину. Вторая, «Слово», сохранилась хуже. Там тоже что-то жуткое, вроде человека в водовороте печатных страниц. И как будто режут они его… Это на уроках по истории изобразительного искусства разбирать нужно. Я не силен, захочешь, потом сам посмотришь. Так вот, женщина была полной и сохранилась лучше. Говорят, смердит, как несчастье, до сих пор. Под «Словом» нашли мужчину. Оба захоронения гораздо моложе, чем то, что ты нашел под «Фонарями».

И уже известно, что оба были замурованы так же, как первый, заживо. Лаборатория не нужна, чтобы это определить.

— Понятно. Что Мохов?

— Мохов счастлив, как младенец, дорвавшийся до… соски. Полонского уже вызвали, они оба как раз в морге сейчас. Один смотрит на тела, другой смотрит на него, оценивает реакцию, психологическая метода. Настоящий цирк. Лев, а если ты пропадешь сейчас куда-нибудь, мне курьер пакет-то отдаст?

Гуров отвлекся на суету у парадного крыльца.

Внизу ошеломительная «Вольво» художника с двумя автомобилями сопровождения, минуя парковку — не до формальностей, — рассекают толпу, словно акулы стаю мелкой рыбешки. Из дверей черных машин показались охранники. Гуров понял, что сейчас они поведут Аджея ко входу, стараясь не подпустить к нему журналистов. Снова повернулся к Сизому.

— Витя, я тебе клянусь, что не уйду никуда, пока не приедет курьер. А ты помоги мне еще разок. Это ведь единственная лестница, ведущая наверх, так? Полонский со своими церберами сейчас сюда пойдет, дай мне несколько минут поговорить с ним без охраны.

Он, скорее всего, будет против. Но он пока не знает, как это важно.

Внизу, в холле, раздался многоголосый гул и выкрики: «Минутку!», «Всего пара вопросов!», «Я люблю тебя, Аджей!» Потом грянули, закрываясь, тяжелые двери, и все смолкло. Послышался скорый стук шагов. Виктор посмотрел Гурову в глаза, кивнул и не спеша стал спускаться вниз.

«Что за человек, — мелькнуло в голове, — ничего, кроме голода, не может напугать старшего лейтенанта Сизого».

Он не слышал, о чем говорил Виктор Степанович, да и не вслушивался. Этот человек вполне доказал свое умение подбирать ключи к очень разным людям, и Гуров лишний раз убедился в том, что архив Сифонова доверил человеку уравновешенному и осторожному.

А потом все будто стихло. И по ступеням зашуршали одинокие шаги, сквозь пролет перил мелькнула белая футболка.