Конкурс убийц

 — И что народу много, и что весь этот народ является графоманами, которые пишут на тему, в которой совершенно не смыслят, и что мы оказались с ними в одном отеле.

— Ты имеешь в виду детективный жанр? — улыбнулась Мария и посмотрела на кучку писателей, стоявших неподалеку. — Так вот, я хочу тебя обрадовать. Ни один писатель — ни романист, ни детективщик, как выразился охранник, или фантаст — никогда еще не писал о том, что он сам испытал, или о том, что он знает, как свои пять пальцев. Искусство писательства хотя и требует погружения в произведение, но не требует от писателя быть главным героем своего произведения на сто процентов.

Разве что писатель пишет свою автобиографию. Ты ведь не думаешь, что Конан Дойл перед тем, как придумать Шерлока Холмса, сам начал ловить преступников, применяя им же придуманный дедуктивный метод?

— Сравнила Конан Дойла и этих, — усмехнулся Гуров. — Сегодня таких самозваных писателей вон сколько развелось, — кивнул он на проходящих мимо мужчин и женщин в белых футболках.

 — Косой косить можно.

— Ну не все же они графоманы, — попытался смягчить настроение друга Станислав. — Наверняка среди них найдется кто-то, кто вдумчиво вникает в то, о чем пишет.

Лев Иванович скептически посмотрел на Крячко и промолчал. Станиславу оставалось только улыбнуться и похлопать Гурова по плечу.

— В конце концов, каждый зарабатывает свой хлеб, как умеет, — примирительным тоном заявила присоединившаяся к ним в разговоре Наталья.

 — Ну что, идемте по номерам. Отдохнем, распакуем вещи, а потом спустимся пообедать и решим, что будем делать дальше, — предложила она.

* * *Через час они вчетвером сидели на улице за столиком кафе при отеле и просматривали карту меню. Все были голодные и поэтому больше обращали внимание на названия блюд, чем на окружавших их людей.

— Простите, у вас можно взять свободный стульчик?

За спиной Льва Ивановича раздался приятный женский голос. Он оглянулся и увидел симпатичное миниатюрное создание.

Миниатюрное не в смысле возраста, а в смысле комплекции. Женщина была невысокого роста, худенькая, стройная, с некрупными чертами лица. Если бы Лев Иванович увидел ее со спины, то никогда бы не подумал, что это зрелая женщина в возрасте за сорок, скорее подросток. Но лицо женщины хотя и выдавало ее возраст, было все-таки моложавым и вполне соответствовало народной мудрости, что «маленькая собачка до старости щенок».